Поехали. Встреча и разговор с адмиралами А.И. Рассохой и А.К. Усыскиным, а также с академиком Л.М. Бреховских для рассмотрения плана работ по программе поиска гидродинамических путей снижения сопротивления под общим названием «Океан». Хоть и не атомное дело, но флотское, прежде всего атомных подлодок касающееся. Да и подписана программа им, Александровым, вместе с академиками М.А. Лаврентьевым и Л.И. Седовым, и, следовательно, его доля ответственности есть.
Далее, через час, – академики Н.Н. Семёнов и Н.М. Эмануэль с делами по отделению общей химии.
В 15 часов – академик Б.Н. Петров по космическим делам.
В 16.30 снова в машину: поездка в Отдел науки ЦК к С.П. Трапезникову по делам академии.
В 18 часов – возвращение в академию, где уже ждёт академик Ю.А. Овчинников (в расписании приписка – надолго). Это значит, до 20.00.
После чего надобно ещё заехать к себе в Институт атомной энергии, где ждёт В.А. Легасов для обсуждения предстоящего научно-технического совета по водороду и другим институтским делам. А за ним уже притоптывают в очереди Е.П. Велихов, В.А. Сидоренко и Е.О. Адамов.
И такой режим – почти ежедневно. [399, с. 386]
Кроме того, членство и руководство в различных советах, комитетах и комиссиях:
Комиссия Президиума Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам (ВПК при СМ СССР) с руководством в ней отделом по обеспечению атомной промышленности ресурсами;
Межведомственный совет Академии наук СССР и Государственного комитета по науке и технике;
Постоянно действующая комиссия Госплана СССР, ГКНТ и АН СССР по разработке Долгосрочной комплексной программы развития топливно-энергетического комплекса СССР;
Совет по координации научной деятельности Академий наук союзных республик;
Межведомственный научный совет АН СССР и АМН СССР по фундаментальным проблемам медицины;
Межведомственный совет по научным основам агропромышленного комплекса;
Комиссия по атомной энергии;
Научный совет по комплексной программе «Гидрофизика»;
Комиссия по проблемам эффективного применения ЭВМ и повышению квалификации пользователей средств вычислительной техники;
Совет по волновым процессам;
Комитет по Ленинским и Государственным премиям, где Анатолий Александров как президент АН СССР является председателем.
К этому стоит добавить всяческие представительские и протокольные мероприятия, в которых главе Академии наук приходится участвовать по должности или по приглашению. А Александров, привыкший и любивший занимать конкретным, осязаемым делом, считал подобные занятия пустой потерей времени. Но уклоняться от них было не всегда возможно.
С тою же неохотою Анатолий Петрович совершал зарубежные визиты. Конечно, на фоне тогдашних советских распорядков, когда поездка за границу расценивалась в широких массах близко к посещению рая, а командировка – как кооптация в ЦК (ну или в дворяне, что было похоже) – такое отношение к загранке было сродни явлению белой вороны. Особенно на фоне сотрудников института, которые с началом разрядки стали относительно часто выезжать то на научные конференции, то в Вену в МАГАТЭ, то даже в саму Америку. И уже по их детям, что в щукинских, близких к построенным институтом домам школах, что в курчатовском спортклубе «Малахит» поползло самовозвеличение тех, чей папа «ездит» (и привозит джинсы и пластинки «Дип Пёпл»), и самоуничижение тех, чьи родители визита в «рай» не удостоились.
Но объяснить это исходя из характера и истории жизни Александрова можно без особых натяжек. Во-первых, он был, повторимся, нестяжатель, и красивые заграничные вещи его взор не зажигали. Во-вторых, это была вечная ответственность за каждое слово и жест в условиях, когда эти слова и жесты жадно ловили и с той и с другой стороны – вдруг секретоноситель такого ранга в чём-то да проколется? И их разведчикам – или у них шпионы? – хорошо, и контрразведчикам нашим: жирная строчка в отчёте будет, на благодарность потянет. В-третьих, это было унизительно: учёному с именем в мире от щедрот великих обменивают 90 долларов – и давайте, господин президент Академии наук, ощущайте себя на одном уровне с зарубежными коллегами…
Наконец, административная работа всегда была для Анатолия Петровича неприятным дополнением к работе научной, а на посту президента АН первой был явный и громадный избыток. Плюс сложные отношения в среде учёных, амбиции, неуживчивость, взаимные счёты.
И главное – делёж финансирования между институтами.
Те ещё страсти вскипали.
А все ведь – академики, участники ареопага, выше которого в науке нет. Медведи в одной берлоге. Нет! 274 медведя по состоянию на 1985 год. Та ещё работа – управлять этим сонмом неуправляемых небожителей…
