Александрову всегда было противно, когда партийный взгляд обращался на «неправильные» фамилии и детали личной жизни, отношения к делу не имевшие. А что в итоге? Хотели объять необъятное, а в итоге упустили, как к Сахарову просочилась Боннэр и захватила над ним полный контроль. Подзатыльники академику раздаёт теперь, голодать заставляет, чтобы даже не его, а её детей выпустили в Америку. И кто знает, что они вывезли из того, что было известно Сахарову из ядерных секретов страны? Да одного описания Арзамаза-16 достаточно, чтобы в ЦРУ друг друга до конца жизни премиями осыпали…
А потом не нашли ничего лучшего, как метаться по принципу «хватай вагон, вокзал отходит!»… Лишить Сахарова наград! Выслать Сахарова! Исключить Сахарова из академиков!
И как ему, президенту академии, пришлось тогда отбиваться и изворачиваться, чтобы не допустить этой несусветной глупости! Как тогда на собеседовании в Политбюро говорил, глядя в рыбьи глаза Суслова и тяжёлые – самого Брежнева: «Видите ли, по уставу Академии все персональные вопросы решаются тайным голосованием на общем собрании, и я не уверен, что две трети академиков проголосуют за исключение Сахарова. Может получиться громкий политический скандал»…
Так что понятны были надежды, когда умер Брежнев и пришёл Андропов, что глупостей станет поменьше. И Горбачёв как креатура Андропова вызывал естественную симпатию. Но, похоже, ошибался он, старый, надеясь на Горбачёва. Нет, уже видно: не сумеет тот пройти сам и провести страну по новому курсу, стряхнуть с неё буквально цементную корку, которой она обзавелась за последние лет двадцать. Или, если быть точным, двенадцать – пятнадцать: признаки уже не компенсируемого никакими усилиями кризиса проявились с года 1972‐го. А в 1974‐м они стали явными, как пигментные пятна на коже старика.
Не тот характер у Михаила Сергеевича. Плоть от плоти и кровь от крови всё той же партийной номенклатуры. Удивляет только неподдельное воодушевление, с каким вещает обо всём новый генсек. Мол, энергию масс мы разбудим.
Знакомо до боли. И что, энергию атома голыми руками укротим?
За этот год, что Горбачёв у власти, стало ясно, что главное в его действиях – собственные амбиции, а не интересы страны. Интриги в ЦК – основное занятие. Вкупе с публичным балабольством – взрывоопасная смесь…
Вот и теперь, когда явно что-то экстраординарное произошло в Чернобыле, первому лицу следовало бы главным делом обратиться к военным и к атомщикам. Дать им все оперативные права и полномочия. Соединить. Чтобы они вместе – так сказать, руки и головы – разобрались в том, что произошло и что делать. Военные – сила в подобных обстоятельствах: нацелены на быструю работу с подобными авариями, знают всё о борьбе с радиационными заражениями, обучены проводить мероприятия по гражданской обороне. Атомщики – голова, которая знает, на что нацелить руки.
Но судя по тому, что сказал Ахромеев, военные действуют сами по себе, а Горбачёв лишь принимает их информацию к сведению. На атомщиков он тоже не выходит.
Так что Анатолий Петрович не удивился, когда после полудня отзвонился Легасов и заявил, что его назначили в Правительственную комиссию, немедленно отбывающую к месту аварии. Согласовать, хотя бы мнение спросить директора головного атомного института – нет, увольте!
Валерий – умный парень, энергичный, не отнять. Но что на аварии с реактором делать химику? Если бы и в реакторах ещё как следует разбирался…
Ладно, нет доверия Александрову. Он стар и является лицом заинтересованным, как один из создателей реакторов типа РБМК. Хорошо, возьмите тогда Велихова. Тоже заместитель. Молодой ещё, 35‐го года. Правда, уже десять лет управляемым термоядом занимается, но и в атомных реакторах, естественно, разбирается. А главное, грамотен и идеи генерирует безудержно. Часто – весьма перспективные.
Впрочем, ясно всё! Легасов – в их новой обойме. В отличие от Велихова. Который, правда, тоже ведь в активистах значится – в ЦК ВЛКСМ заседал, сейчас Комитет советских учёных в защиту мира возглавляет…
Анатолий Петрович внутренне усмехнулся. Заседает он там вместе с Виталием Гольданским. Зятем академика Семёнова Николай Николаевича. А с тем ой какие воспоминания связаны!
Ахромеев звонил еще несколько раз. Рассказывал, что выявили военные. Сведения чем дальше, тем ужаснее. Реакторный цех разрушен практически полностью. Реактор разрушен. Активная зона разрушена. Горит графит. Маршал сообщил данные воздушной и наземной радиационной разведки. Просил помочь с определением степени опасности аварии и, главное, с тем, что можно сделать, чтобы поскорее перекрыть выбросы радиации в атмосферу. А выбросы небывалые…
