Но пока это всё же было продолжением экспериментов. Следующую отсечную точку по времени давала дата 1 января 1939 года, когда лаборатория Александрова должна была окончить тему «Магнитный метод защиты кораблей от магнитных и индукционных мин и торпед с неконтактными взрывателями».
Поддержка со стороны флота в Наркомате машиностроения, которому тогда был подчинён ЛФТИ, значение имела, но, скажем так, косвенное. На самом флоте царила неопределённость. Планировались работы то на одних кораблях, то на других, то на одном флоте, то на другом, решения принимались и тормозились. И всё же, хотя линкор «Марат» был предоставлен в распоряжение учёных только в начале октября 1938 года, работы на нём не только завершились к сроку, но и показали реальное уменьшение магнитного поля самого большого советского военного корабля в несколько десятков раз.
Доклад Александрова в Академии наук в ноябре 1938 года подвёл чисто научные итоги проведённых работ. Срок, два потраченных года, был признан весьма быстрым. Но дальше должна была начинаться практика, практика конкретного внедрения разработок и установки на корабли тех самых обмоток, которые уже успели получить шифр «Система ЛФТИ». На освоение этого проекта, монтаж и испытание системы уже непосредственно флотскими НИИ отводился 1939 год.
Как это всегда бывает – а на флоте в особенности, – на практике стали вылезать различные мелкие и не очень проблемы. Одно дело, когда всё работает у создавших ту или иную технику учёных. И совсем другое – когда она попадает в руки матросику. Как говорил через несколько десятилетий один хорошо известный в узких кругах вице-адмирал, «по своему обыкновению, наш матрос необычайно любопытен и чрезвычайно шаловлив. Пробегая по коридору единственного в России авианосца, он бездумно ткнул своим грязным пальцем с обгрызенным ногтём кнопку на симпатичном неопломбированном приборе, а услышав за переборкой громкий хлопок и шум льющейся воды, радостно подпрыгнул и помчался в хлеборезку воровать масло».
Высказывание это, широко бродящее по Интернету, причём без всякой возможности найти первоисточник, – понятно, из рода «военно-морских речений», якобы кем-то записывавшихся за вице-адмиралом Геннадием Радзевским. Но история и советского, и постсоветского флота не раз подтверждала: если что-то может пойти не так, то сразу после подъёма военно-морского флага на новом корабле оно пойдёт не так. А потому лучше график сдвинуть вправо, но всевозможные «бяки» выявить ещё на этапах испытаний.
Следующая проблема – адаптация системы к разным типам кораблей. У тральщика одни характеристики, у линкоров другие, у катеров – третьи.
Ну а кроме того, нужно было так доработать систему обмоток, разделив её на секции, чтобы ставить её могли нормальные специалисты флота, а не сами её разработчики. Иными словами, упрощать, упрощать и упрощать. Как при установке, так и в процессе использования.
К этому добавлялась проблема снабжения. Получить или купить энное количество нужного кабеля для пары-тройки опытовых судов – одна работа. Снабдить им флот – совсем другая. И тут уже нужно срываться к наркому судостроительной промышленности с докладом, способным убедить того поменять планы снабжения, а то и планы производства. Что, понятно, означает целую волну бюрократии в целом отдельном ведомстве и межведомственной переписке.
Впрочем, у всех этих хлопот был один очень важный и очень жирный плюс: в их преодолении Анатолий Александров приобретал опыт уже не учёного, а организатора. Причём с умением преодолевать встроенные в любую государственную и бюрократическую машину тормоза. И когда помощь со стороны главы Судпрома, наркома Ивана Тевосяна, стала постоянной и действенной, это также было важной победой Анатолия Петровича, вполне сравнимой с самим созданием противоминной магнитной «системы ЛФТИ». Ибо мало создать – надобно ещё и сделать…
Ну и, наконец, ко всем вышеперечисленным препятствиям необходимо добавить сопротивление самих флотских.
О характерном случае – причём с командованием корабля, уже испытавшего подрыв на мине и кое-как доведённого до дока, – рассказывает будущий Герой Соцтруда, лауреат Ленинской и Сталинской премий Владимир Тучкевич:
