Но важно другое: сочетание всех указанных факторов, от объективных до личных, и привело к тому, что только 31 декабря 1940 года состоялось решение Главного военного совета Народного комиссариата Военно-морского флота СССР об оборудовании кораблей флота «системой ЛФТИ». И даже после этого, в апреле 1941 года, сам главком ВМФ СССР адмирал Н.Г. Кузнецов высказывал сомнения по поводу срочности этой работы. Мол, и кабеля нужно много, а его не хватает, и корабли от службы отрываются…
Хорошо, что присутствовавший на том же совещании 1‐й секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б), а по совместительству член Военного совета Ленинградского военного округа и член Главного военного совета ВМФ СССР Андрей Жданов резко оборвал подобные речи: «Так сейчас-то мы можем кабель получить от тех же немцев, а если мы сейчас, срочно, не оборудуем корабли этим вооружением, так будут огромные потери! Нужно немедленно, как можно быстрее оборудовать корабли этой системой!» [191, с. 57]
Как показала история, заказывать кабели у немцев оставалось не долее двух месяцев. Потом началась война, в которой германский флот загодя, ещё 18 июня, начал блокировать фарватеры на Балтике минными заграждениями, а германская авиация в ночь с 21 на 22 июня вывалила первые магнитные мины на рейдах Севастополя. На рассвете 22 июня немцы сбросили 16 донных мин вокруг Кронштадта – южнее маяка Толбухин и между островом Котлин и Ленинградом. И кроме нескольких опытовых кораблей, оборудованных «системой ЛФТИ» едва ли не в порядке исключения, советский военный флот к защите от этой угрозы оказался не готов…
С 22 июня 1941 года для группы Анатолия Петровича началось время уже не научного и организационного, а военного подвига.
И это – без всякого преувеличения объективно. Делать необходимую для своего подразделения, армии, Родины боевую работу под угрозой для жизни есть подвиг. В самом изначальном смысле этого понятия.
Уже очень скоро после начала войны почти все учёные института оказались, что называется, на боевых постах. Из трёхсот человек штата ЛФТИ в действующую армию в течение первого месяца войны добровольцами или по призыву ушли 130. Из них 12 человек погибли в сражениях.
Группа же Александрова в количестве примерно десяти человек моталась от Севастополя до Мурманска и от Ленинграда до Сталинграда, пытаясь за пять недель наладить то, что не успели – и не они не успели! – наладить за пять лет. Как на том же линкоре «Марат», где работы начались ещё в октябре 1938 года, но акт приёмки работ был подписан только 18 июня 1941 года…
В первый же день войны Анатолий Петрович направился в Кронштадт, где вместе со своей группой начал срочно размагничивать тральщики. На эти кораблики ложилась пока основная нагрузка по расчистке акватории, а потому они в первую очередь подлежали защите.
Тем временем начались первые потери на Балтике от действия контактных и неконтактных мин. На второй день войны в 16 милях севернее маяка Тахкуна, что на острове Хийумаа, на немецком минном заграждении «Апольда» подорвался сначала эсминец «Гневный», а чуть позже там же – лёгкий крейсер «Максим Горький». Оба остались без носовой части. Но если «Горький», наложив пластыри, дошёл до Таллина, а затем и до Кронштадта, а далее, не особо утратив боеспособность, до конца войны «работал» в качестве плавбатареи, защищая Ленинград, то «Гневный» пришлось затопить. Орудиями эсминца «Гордый».
На следующий день в районе острова Вормси при выводе каравана из «Горького» и двух уцелевших эсминцев подорвался на мине и погиб головной базовый тральщик (БТЩ) Т-208 «Шкив». Как позже выяснилось, немцы успели выставить на фарватере новое минное заграждение – и как раз из магнитных мин. «Шкив» не размагничивался и противоминной обмотки не получил.
Похожая история произошла и в Севастополе. Вечером первого дня войны в Севастопольской бухте на сброшенной утром немцами той самой донной неконтактной мине LMB подорвался буксир СП-12. Погибло 26 человек. За первую неделю войны подорвались эсминец «Быстрый» (явно тоже на донной мине – глубина 14–16 метров) и три вспомогательных корабля.
Тут руководство флота начало, как говорится, о чём-то догадываться. Был издан – только 27 июня – приказ о создании Балтийской и Черноморской бригад Научно-технического комитета (НТК) РККФ и ЛФТИ. Общее командование над ними было поручено Борису Годзевичу – члену НТК, с сентября 1938 года активно сотрудничавшему с группой разработчиков магнитной защиты кораблей под руководством Александрова. Последнего назначили заместителем Годзевича.
