«Нашей группе пришлось также работать и на упомянутом выше крейсере «Максим Горький». На одном из ленинградских судостроительных заводов ему восстановили носовую часть и разместили на палубе обмотки защитной системы ЛФТИ. …После завершения этой работы, как всегда (по положению), я обязан был доложить командиру корабля новые секретные тактические данные о глубинах, на которых корабль мог безопасно ходить при включенной системе ЛФТИ с токами в обмотках, установленными нами.
Я прибыл на крейсер, поднялся на верхнюю палубу, где находилась каюта капитана и комиссара, приставленного к нему для контроля его действий, и вошёл в каюту. Капитан (в чине контр-адмирала) и комиссар сидели за столом. Я поздоровался и подошел к ним, чтобы доложить о завершении работы по защите корабля от магнитных мин. Я был в штатском. Мне не предложили сесть, и вдруг капитан корабля разразился репликой, которая меня поразила и привела в негодование:
– Вы изгадили (он выразился более неприлично) весь мой корабль!
Возмущенный, я сел. Тут комиссар вступил в действие и уже с матерной бранью обратился ко мне:
– Как вы смеете сидеть в присутствии командира крейсера!
Я встал и сказал:
– Если вас не интересуют новые тактические данные крейсера, я передам их в штаб.
Повернулся и вышел. Удивило меня больше всего то, что командир, испытавший на собственном опыте действие немецкой магнитной мины, не понимал необходимости и полезности проделанной нами работы. Конечно, внешний вид обмоток на палубе с довольно грубым их креплением не ласкал глаз. Но в условиях войны последнее не имело особого значения. И он должен был благодарить ученых Физтеха за разработку защиты от этого оружия и установку системы ЛФТИ на его корабле». [170, с. 33]
И неоспоримо верный вывод Владимира Тучкевича: «По-видимому, уровень его культуры и профессионализма не соответствовал занимаемому посту. То обстоятельство, что до начала войны корабли не были оборудованы системами защиты от магнитных мин, было, очевидно, в немалой степени связано с тем, что и в более высоких эшелонах военной власти находились люди, подобные командирам крейсера «Максим Горький». [170, с. 33]
Объективности ради надо пояснить, что контр-адмирал никак не мог быть командиром лёгкого крейсера; обоими крейсерами в составе Балтийского флота командовали капитаны 1‐го ранга, а «Максимом Горьким» конкретно – капраз Анатолий Петров (при военном комиссаре Лазаре Эпштейне). Адмирал на «Горьком» мог тогда быть только один – начальник отряда лёгких сил, в который и входили крейсера «Киров» и «Максим Горький», контр-адмирал Валентин Дрозд.
Впрочем, эти детали в данном случае не важны: любой моряк и сегодня подтвердит, что дело тут не в профессионализме или наоборот, а в той буквально физической боли, которую каждый флотский офицер испытывает при виде непорядка на корабле. Или, по крайней мере, должен испытывать.
