«В это время начались потери в нашем Черноморском флоте от магнитных мин. Туда была отправлена группа от НИМТИ и с ними наши сотрудники – П.Г. Степанов, Ю.С. Лазуркин, А.Р. Регель. В то время сформировалась программа работ ЛФТИ на военное время – И.В. Курчатов и большая часть его сотрудников перешли к нам. Все работы по физике атомного ядра, хотя в одной из программ была указана работа по созданию атомного оружия, были полностью прерваны. Вскоре я с Курчатовым (после эвакуации ЛФТИ в Казань, куда выехали и наши семьи) были направлены на Черное море, B.Р. Регель, М.М. Бредов были направлены на Северный флот, там к ним присоединился Г.Я. Щепкин. Немного позже в Ленинграде П.П. Кобеко. бывший директором остатков Физтеха в Ленинграде, прикомандировал к работам по размагничиванию В.М. Тучкевича, Докукина и В.А. Иоффе. Начальством над ними был офицер М.В. Щадеев из НИМТИ. Они независимо от И.В. Климова разработали свой вариант безобмоточного размагничивания. Кроме того, дополнительно к работам по размагничиванию В.А. Иоффе производила испытания электромагнитных тралов, они удачно подрывали магнитные мины». [191, с. 58]
Уже 8 июля Анатолий Петрович едет в Севастополь на помощь Черноморской бригаде НТК и ЛФТИ, которую возглавил опытный специалист, инженер-капитан 3-го ранга из Управления кораблестроения ВМФ И.В. Климов.
Здесь работа Александрова и его «бригады» (в которой, кстати, Курчатов оказывается в его подчинении) проходит в таких условиях:
«Война продолжалась, корабли регулярно выходили в море на выполнение боевых заданий, и оборудование их защитными устройствами системы ЛФТИ проводилось в свободное от походов время, при стоянке в базе. Поэтому работы на кораблях проводились круглосуточно. Выполнять их ночью, при затемнении и частых налетах вражеской авиации было очень трудно, пока люди не привыкли и не приспособились к новым условиям. Личный состав кораблей помогал сотрудникам ЛФТИ, рабочим и инженерам предприятий в выполнении работ по размагничиванию. Все трудились с полной отдачей сил и уставали сверх всяких пределов». [197, с. 12]
Только до 15 июля немецкие самолёты из II/KG4 и только в районе Севастополя выставили до 120 авиационных неконтактных морских мин. Но вот подрывов на них вскоре не стало! Оно и понятно: пусть и «времянки», что располагались на кораблях по наружному борту и закрывались от повреждений желобами из железа, пусть эти кабели и срывало волной при 7–8‐балльном шторме, повреждало осколками от вражеских авиабомб или при швартовке кораблей к стенке – но они работали. В самое короткое время защитой были обеспечены крейсеры «Красный Кавказ» и «Червона Украина», лидер «Ташкент», эскадренные миноносцы «Смышленый», «Сообразительный», «Способный», «Бдительный», «Дзержинский», «Шаумян», «Незаможник», «Бойкий», «Безупречный», «Бодрый», «Железняков», тральщики «Взрыв», «Взрыватель» и другие корабли.
