Виктор Иванович на миг опешил. Ощущение щемящей тоски разом пронзило все нутро майора. Сознание урывками балансировало между явью и беспамятством, готовое в любую секунду сорваться в небытие. Павлов огромным усилием воли заставил себя сдержаться, чтобы в отчаянии не разбить телефон, не разбудить спящую супругу.
Глеб! Глеб Борисович Орлов! Товарищ по оружию, друг детства, с кем вдвоем начинали службу в органах советской милиции. О, господи! Глеб! Как же так? Это что, ночной кошмар?
— Вы уверены? — глухо, с оторопью переспросил Павлов.
— Так точно. Потому Вдовин и приказал вам немедленно позвонить среди ночи. Машина скоро прибудет. Судя по всему, товарищ майор, наш начальник отдела в такой же растерянности. Из Ангарска сообщили час назад, вот он и приказал вас разбудить.
— Понял, — отрешенно выдохнул в трубку майор. Из носа отчего-то вытекла струйка крови: не то от потрясения, не то от внезапно свалившейся утраты. — Буду готов через десять минут. Полковник на связи?
— Он уже у себя в кабинете. Ждет вас. Машина выехала.
— Ясно. Спасибо.
Виктор Иванович отрешенно уставился в черное окно, зажав на секунду нос пальцами. Перевел взгляд на жену. Сунул ноги в тапки, проследовал в ванную. Кровь перестала течь, но на миг закружилась голова. Из мыслей не выходил его родной друг детства. Вместе с Глебом Борисовичем Орловым они учились в школе, поступали в Суворовское военное училище, вместе справляли свадьбы. Их жены по-прежнему оставались в приятельских отношениях. Вместе делали карьеру офицеров милиции, с той лишь разницей, что Глеб Борисович по распределению попал в Иркутскую область, поднявшись до звания капитана, а Павлов остался в столице.
— О, черт! — выругался он в зеркало, из которого на него смотрело изменившееся до неузнаваемости лицо. — Че-ееерт! Глеб, друг мой! Как же так?
Супруге решил пока не говорить. Если возникнет необходимость, лучше поставить ее в известность по телефону. Сейчас в первую очередь срочно к полковнику. Вдовин уже знает причины. Знает эту нелепую информацию, поступившую с Ангарска.
Наскоро собравшись, Павлов покинул дом. Машина ждала у подъезда. Спустя десять минут езды по ночной столице, он был уже в кабинете. Начальник отдела со скорбью пожал руку:
— Прости, Виктор Иванович. Сам понимаешь, разбудить тебя счел первой необходимостью. Знал о вашей дружбе с Глебом. Он ведь и для меня был младшым товарищем.
— Так точно, — с горечью присел в кресло майор. — Вместе училище оканчивали, вместе женились. Потом служба раскидала, но постоянно поддерживали связь.
— Помню, помню. Глеб приезжал сюда в позапрошлом году с семьей в отпуск.
— Да. Водил их по музеям, в Мавзолей, в Оружейную палату, в Третьяковскую галерею, — он на миг запнулся. — Что случилось, товарищ полковник?
Вдовин печально вздохнул, предложив закурить. Дежурный сержант внес поднос с крепким чаем.
— Выглядит это странным и необычным, — начал полковник. — Боюсь задеть твои сердечные чувства.
— Ничего. Переживу. Если это убийство, а не просто несчастный случай, то теперь это моё личное дело.
— Потому и разбудил тебя среди ночи, — понятливо кивнул полковник. — Знал, что ты бы пришел в ярость, не узнав все по горячим следам.
— Я готов вылететь в Ангарск хоть сейчас! — решительно заявил Виктор Иванович.
— Не сомневался. Теперь к делу. Смотри, какая кухня тут вырисовывается. На коммутатор нашего дежурного поступил звонок Ангарского отделения милиции. Вчера было обнаружено тело твоего друга и сослуживца.
— В каком состоянии?
— Вот тут-то и начинается сплошная череда непонятностей. Странных и жутких.
— А точнее?
— Твоего друга нашли как бы… хм-м… — помедлил полковник. — Нашли… как бы это точнее выразиться…
— Не тяните кота за хвост, товарищ полковник. Не первый день в органах, готов ко всему.
— Ладно. В общем, Глеба Борисовича нашли… хм-м… прибитым к кресту.
И умолк. В кабинете воцарилась долгая тягучая тишина.
Майор Павлов воззрился на начальника непонимающим взглядом.
— К-как, простите?
— Прибитым. Распятым… хм-м… на кресте.
У Павлова выкатились глаза, отчего, казалось, вспотели очки.
— Глеба… то есть, капитана Орлова… РА-СПЯ-ЛИ? — не поверил он своим ушам, растягивая зловещее слово по буквам. — Я правильно понял, его… его прибили к кресту?
— Увы. Именно так. Ты правильно понял.
— Как… как Иисуса Христа?
— Как Иисуса Христа.
Полковнику Вдовину было жалко сейчас смотреть на майора. Тот как-то сразу обмяк, отрешенно уткнув невидящий взор в стену, где висела карта столицы.
Минута.
Еще минута.
Долго… очень долго Виктор Иванович хранил молчание, погрузившись, казалось, в небытие.
Потом как-то нерешительно спросил:
— Вы думаете, тут снова замешана религия?
— Похоже, твой фанатичный маньяк дал о себе знать вот таким образом. И нанес удар лично тебе. Пока это только мои предположения, но ритуальная подоплека убийства тут налицо. Вот вам с лейтенантом Сарычевым и предстоит вылететь в Ангарск. Как ты сказал? Теперь это дело твоего личного характера? Потому и разбудил тебя сразу. Готов вылететь?
— Готов.
