Павлов понял, что необходимо затянуть время. Лихорадочно ища выход из сложившейся обстановки, он прокричал в ответ:
— Ты егерь?
— Егерь.
— Удушенная на дереве девушка — твоих рук дело?
— Моих.
— Вот мы и здесь.
— А как нашли?
— По твоему вонючему запаху! — не сдержался Костя.
— Это кто там тявкает как щенок?
— Не отвечай, — шепнул майор. — Пусть разговорится. А ты пока осмотри сарай. Может задняя стена тонкая, и мы расшатаем проём, выбравшись на ту сторону.
БАА-АААХХ! — грянул третий выстрел. Егерь держал дверь на прицеле. Выбраться этим путем было равносильно гибели.
— Откуда вы прибыли, ищейки?
— Из столицы.
— Сюда? На БАМ?
— Нас вызвали. Уже пять пропавших девушек в районе Тынды. Теперь мы увидели в подвале всех!
— Они были потаскухами. Мне плевать на столицу! Здесь МОЯ территория!
— Ты взял на себя роль небесного судьи?
— Палача! Я этих тварей, торгующих телом, вешал, и буду вешать, выпуская кишки!
— А скальпы зачем было сдирать? Ты же понимаешь, теперь тебя ничего не спасет.
— Сначала выберитесь отсюда живыми! — раздался неприятный хохот. — Сейчас своего малыша выпущу, он вами поужинает.
При последних словах у Кости предательски засосало под ложечкой. Казалось, в груди заработал мощный холодильник — по спине пробежала дрожь.
— Он как раз голодный, — хрипел от смеха за крыльцом егерь. — Никто не узнает, где вы пропали. Ни костей, ни черепков — всё перемелет как в мясорубке.
— В Тынде знают, что мы поехали к тебе. Милиция в курсе.
— А кто докажет, что вы приезжали? Где свидетели?
Костя в это время спешно осматривал заднюю стену сарая, разбрасывая всякий непотребный хлам. Бревна были сбиты накрепко, но в углу виднелась щель, затянутая паутиной. Дуло легким сквозняком.
— Есть, — прошептал он, пока майор отвлекал убийцу.
Павлов обернулся, не сводя пистолет с крыльца. Оттуда виднелся только ствол винтовки.
— Попробуй чем-то подцепить и расшатать бревна.
— Чем?
— Вилами, Костя! Вилами! Или топором.
Лейтенант бросился к стене, сорвал топор, багор. Увидел в углу лом — спешно принялся за дело.
— Сколько нам осталось жить? — тянул время Павлов.
— Как вольер открою, так вас и сожрет мой питомец. Вот ты все патроны отстреляешь из своей пушки, тогда и выпущу.
— Он у тебя надрессирован на людскую плоть?
— Ага! — хохотнул егерь. — Я этих продажных девиц вешал в лесу, чтобы высыхали на солнце. Потом перетаскивал сюда, подвешивал на крюки. Вынимал внутренние органы — скармливал своему малышу. Он у меня любит с червячками и опарышами. В качестве приправы, — заржал егерь. — Сегодня должна была быть одна из этих потаскух, торгующих телом, но вы помешали. Значит, будет лакомиться ментовской кровью. — И егерь заржал еще громче. Павлов видел, как винтовка подрагивала от его омерзительного хохота.
— А что с последней жертвой, с Людмилой Кривошеевой? — продолжал тянуть время майор, пока Сарычев орудовал тихо топором, расшатывая бревна. — Грибник тебя не заметил, а ты был где-то рядом? Не успел снять?
— Я подвесил её просушиться. Думал, к вечеру на следующий день заберу. А тут ваши менты нагрянули. Теперь жалею, что посоветовал тому грибнику этот район леса. Не думал, что он наткнется на мою поляну. Позвал вас, и я не успел.
Павлов, поправляя очки, лихорадочно искал выход, поминутно бросая взгляд на трудившегося Костю. Тот уже расшатал прореху, вынул несколько досок, углубляясь топором и ломом внутрь сруба.
— Жертв лодками подвозил?
— А как же! И это уже вычислили?
— Нетрудно было, судя по тому, что ты на земле не оставил следов ни машины, ни мотоцикла. Плюс твоя открытка, посланная Людмиле.
— И её нашли? Вот дура безмозглая!
Костя тихо позвал:
— Еще минут десять, товарищ майор, и вытащу бревно. Заговаривайте зубы.
Павлов навел пистолет на дуло ружья. Грохнул выстрелом: БА-АААХХ!
Промазал.
В магазине осталось четыре патрона. Запасной обоймы не было. Тут же раздался смешок:
— А пули-то кончаются, начальник!
— На тебя хватит, сукин сын!
Из скрытого за срубом вольера доносились плотоядные рычания огромного зверя. Он уже бесновался, чуя жертв, молотя лапами по железной решетке.
— Почему никто не заявлял в милицию о пропаже девушек? Ведь друзья, родственники у них были?
— Я выбирал сирот, без родственников. А друзья — какие друзья, мать их? Просто такие же потаскухи, как и они сами. Боялись, сучьи выродки!
— Но скальпы! — едва не заорал старший сотрудник, бывавший в разных ситуациях, но впервые видевший такие чудовищные истязания. — Ты же самый настоящий маньяк! Понимаешь это?
— А что скальпы? Я сдирал кожу для развлечения! Я и сейчас развлекаюсь. Не веришь?
БАА-АААММ! — грохот выстрела взбесил невидимого зверя еще сильнее. Затрещали решетки, колоссальная машина убийств взвыла громоподобным рыком: — ГХРЖЫЫ-ЫЫЫЫ!
У Павлова зашевелились на голове волосы. Как назло, не было рации, передать в Тынду их бедственное положение.
— Давай-давай, мент поганый, выстреливай свои патроны! — неслось из-за крыльца. — А то мой питомец уже учуял вашу кровь!
Чтобы протянуть время, майор оскорбительно выкрикнул:
— Ты не егерь, волк собачий! Ты умственно отсталый мерзавец!
