Олежек — маленький и худой. Его называют Олежеком не из доброго отношения, а для обозначения мелкого статуса. Так сложилось и стало привычным. Теперь никому в голову не придёт назвать его Олегом. Как и многие вокруг, Олежек мечтает разбогатеть. Он прочёл книжку «Как заработать миллион» и понял из неё главное: чтобы стать миллионером, деньги надо возжелать больше всего на свете. Теперь по нескольку часов в день он лежит на кровати и распаляет свою жажду денежных средств. Они должны появиться, когда его желание обладать ими достигнет непреодолимой силы. Олежек учится пока только на втором курсе — времени для упражнений у него ещё достаточно. Иногда его посещают практические идеи, как именно снискать богатство — он приходит обсудить их с нами, точно подгадывая свой визит к моменту, когда мы садимся есть. Самая масштабная из них была связана с валютными операциями: в его родной Туле доллары покупают немного дороже, чем в Москве. Если мы сможем найти большую сумму, Олежек готов нам показать пункты обмена валюты, где сбыть московские доллары за тульские рубли выгоднее всего. За свои сведения и за идею он хотел скромные двадцать процентов от прибыли. Впрочем, был согласен и на пятнадцать.
В ответ Севдалин молча подошёл к холодильнику, достал палку сухой колбасы, отрезал четверть и протянул её Олежеку:
— Иди возбуждайся дальше.
— Почему? — поразился Олежек, машинально сунув подарок в нагрудный карман рубашки.
— Когда покупаешь доллары, надо платить комиссию, — объяснил я, — так что никакой прибыли здесь нет. И вообще, с чего ты взял, что банкиры — дураки?
— Вот оно что, — Олежек сокрушенно помотал головой, горестно помолчал и, словно между прочим, напомнил: — А хлеб есть?..
Не все приключения, которые на первый взгляд виделись как хао, таковыми и оказывались. Взять, к примеру, Ирину и Дарину. Мы познакомились с ними у душевых — места, где хао на какое-то время было возведено в систему. На момент нашего въезда в общежитие в женской душевой шёл ремонт. Мужским душем пользовались по очереди — с посуточной пересменкой. В полночь возникали неизбежные скандалы: моющаяся сторона несмотря на наступление новых суток не спешила покидать душевую, а жаждущие омовения поторапливали снаружи, крича в приоткрытую дверь: «Ваше время закончилось!», «Вы там заснули?», «Мы уже заходим: сейчас увидим вас голых!»
Хао возникло, когда ремонт закончился. Среди парней — на уровне молчаливого коллективного согласия — возобладало представление о справедливости, что душевой с обновлёнными кранами и кафелем, тоже нужно пользоваться по очереди. Возможно, так проявлялась жажда компенсации за сделанную уступку: «Вы мылись у нас — мы помоемся у вас». Теперь в полночь в подвальном коридоре создавалось две очереди: женская выгоняла из душевой парней, мужская — девушек. Отремонтированную душевую покидали более неохотно. Хао-порядок продержался недели две — пока не закрыли на ремонт вторую душевую.
На излёте августа нам с Севой тоже случилось просрочить время и получить порцию возмущения от двух девушек. Мы уже знали их в лицо — они жили в одном крыле с нами. Одна тёмненькая, другая светленькая — они всё время появлялись вместе и при всём внешнем несходстве казались сёстрами.
— У нас есть жареное мясо и красное вино, — сказал им Сева. — Приходите. Триста восьмая.
Разумеется, он соврал: ни мяса, ни вина у нас не было — ни жареного, ни сырого, ни красного, ни белого. Теперь предстояло выкручиваться — в этом и был дух хао. Нас выручил Анатолий — его помощь обошлась втридорога, без скидки на общий гуманизм и добрососедские отношения, и тем не менее в этот полуночный час мы стали обладателями пол-литровой бутылки водки, двухлитровой бутылки кока-колы, пачки замороженных сосисок и банки зелёного горошка. С таким набором встречать ночных фей в банных халатах можно было на достойном уровне.
Они прибыли с чалмами из полотенец на головах, источая распаренную негу и что-то ещё неуловимое, что можно было принять за полночную романтику. Я торжественно водрузил на центр журнального столика сковороду с шипящими сосисками и тарелку с горошком. Севдалин предложил делать красное вино прямо в чайных чашках — смешивая водку и колу по вкусу.
Девчонки держались компанейски, мило щебетали, восхищались, как много у нас книг, не налегали на спиртное и не скрывали своего расположения к нам. Их приятно удивило наше внезапное приглашение («Это так неожиданно, так мило!») и перспективная профессия юристов — особенно выигрышная в местном контексте безнадёги. И всё же вскоре стало ясно: блицкриг с ними не пройдёт (они и уселись на мою кровать рядышком друг с другом — так, чтоб избежать случайных прикосновений с нашей стороны), а ввязываться в относительно долгую битву за гипотетический доступ к их телам, у нас не возникло желания — мы не представляли, о чём с ними говорить в дальнейшем.
