У соседней плиты стояло создание в светлом ситцевом халате — длинном, значительно ниже колен. Среднего роста. Тёмные, вьющиеся волосы неумело прикрывали слегка оттопыренные уши и касались плеч. Её нельзя было назвать красивой или некрасивой: внешность Растяпы на тот момент не вызывала рефлекса оценивать по шкале привлекательности. Из черт овального с острым подбородком лица выделялись разве что большие карие глаза. Сейчас они смотрели то ли сочувственно, то ли настороженно — словно их обладательница ждала, что мы начнём её ругать за то, что лезет не в своё дело, а, может быть, даже за испорченные пельмени. Впрочем, так продолжалось всего несколько секунд. Она тут же смутилась, опустила взгляд к своей сковороде и вернулась к готовке: посыпала жарящуюся картошку мелко нарезанным чесноком и перемешала. От добавленного чеснока по кухне распространился запах, способный вызвать беспокойную слюну даже у сытого человека.
— Вкусно пахнет, — Севдалин заинтересованно приблизился к картошке. — У нас есть рыбные консервы: будешь в доле?
Создание в ситцевом халате засуетилось и выразило готовность поделиться с нами. Через минуту все втроём двинулись в нашу комнату. Уже на самом подходе наша новая знакомая наступила на мокрое пятно на линолеуме, её нога поехала, руки взметнулись в поисках равновесия, крышка сковороды съехала в сторону и с грохотом поскакала по полу, а картошка разлетелась в разные стороны. Мы с Севой шли шага на три впереди и не успели прийти на помощь — лишь услышали: «Ой!» и, обернувшись, застали виновницу катастрофы за ликвидацией последствий. Она горела от смущения, и суетливо метала масляные картофельные кусочки обратно в сковороду.
— Кто тут воду разлил? — негодовала она, но всё же признавала и свою ошибку, чуть не плача повторяя: — Я растяпа, я такая растяпа!..
— Ещё какая, — Севдалин мрачно разглядывал уже второй несостоявшийся ужин. — В жизни не видал таких растяп.
— И что такого? — возразил я. — Растяпами быть не запрещено…
У нас имелась ещё одна пачка пельменей. Мы вручили их Растяпе, чтобы она могла реабилитироваться, но нести кастрюлю с готовым блюдом всё же не доверили. Эффект первого впечатления оказался силён: Растяпа так и осталась для нас Растяпой.
За поеданием правильно сваренных пельменей Севдалин выдвинул предложение по упрощению бытия к взаимной выгоде: мы берём на себя оплату продуктов, Растяпа из них готовит, и мы все вместе питаемся. В залог успешного сотрудничества ей сразу было выдано несколько купюр и инструкция, что именно предпочтительно купить. На Растяпу легла и обязанность мыть посуду, включая наши тарелки — точней, она сама вызвалась, уверяя, что ей это совсем не трудно, и у нас не нашлось аргументов против. Тем не менее подразумевалось, что наше знакомство ограничится гастрономическими рамками.
Однако вскоре стало очевидным: Растяпе больше нравится проводить время в нашем комнате, чем в своей. Всякий раз она старалась задержаться подольше — то под предлогом совместного просмотра теленовостей, то просто стремясь стать незаметной. Когда её всё же замечали, она начинала суетиться — вскакивала со стула, хватала что-нибудь из хозяйственных вещей, демонстрируя кипучую деятельность по подготовке грядущих кулинарных подвигов. Тревожный звонок прозвенел, когда в комнате появились Растяпины клубки и спицы.
— Чисто из интереса, — спросил Севдалин, — ты теперь постоянно собираешься у нас… э-э.. задерживаться?
Из двух возможных реакций — засуетиться или постараться стать незаметной — Растяпа выбрала вторую: она застыла над своим вязанием.
— Она живёт с Ириной и Дариной, — напомнил я. — Кто такое вытерпит?
Сева перевёл на меня невозмутимый взгляд.
Нехорошо приручать кошку, а потом бросать её, сказал он, ничуть не смущаясь присутствия Растяпы. Через три-четыре месяца мы отсюда съедем, а Растяпа останется, и что тогда? Ирина и Дарина её дожрут.
— И вообще: если ты собираешься жалеть всех униженных и оскорблённых, у нас ничего не получится.
— А речь не о всех, — я постарался придать голосу максимальное миролюбие, — только об одной Растяпе. Она хочет быть с нами, и я её понимаю: на её месте я бы тоже хотел быть с нами. Это хао.
— Если ты настаиваешь, я не против, — Севдалин пожал плечами и задумчиво посмотрел на Растяпу, которая всё ещё сохраняла неподвижность. — Только ты того… не суетись и не унижайся. Это раздражает, поняла?..
