Ирина с Дариной, пожалуй, слегка переусердствовали с демонстрацией самооценки — не столько высокой, сколько откормленной. Они пренебрежительно отозвались о парнях из общежития, мужланах и неудачниках, и поведали, что предпочитают знакомиться с москвичами — на дискотеках в ночных клубах. И не из каких-то корыстных целей, а потому что «москвичи — вежливые». Они и нам предложили сходить вместе в ночной клуб в ближайшую пятницу или субботу — это был щедрый аванс, уравнивающий нас с вежливыми москвичами.
Что их по-настоящему подвело, так это незримое присутствие соседки по комнате. Перемывать ей кости для Ирины и Дарины, видимо, было делом давним, привычным и отлаженным — упомянув её, они ступили на протоптанную дорожку, после чего всё никак не могли с неё свернуть. Добрая часть посиделок ушла на рассказ о том, как им сильно не повезло с соседкой, и как они уже два года мечтают сплавить её в другую комнату, а к себе заполучить нормальную девчонку, но пока у них не получается.
Проблемность соседки в том, что она — беднячка. Ещё в начале первого курса Дарина и Ирина приняли резонное решение готовить еду и питаться отдельно от неё, а не вместе, как принято в общежитии, — чтобы не делиться вкусняшками, которые они себе позволить могут, потому что их родители прилично зарабатывают, а она их себе позволить не может.
Но её удручающая бедность всё равно доставляет им неудобства. Во-первых, из-за такой соседки им стыдно пригласить кого-то в гости. А, во-вторых, из-за неё зимой в их комнате пахнет кислой капустой, поскольку ничего кроме картошки, макарон, солёных огурцов и квашенной капусты она не ест. В отличие от приехавших издалека Ирины (Хабаровск) и Дарины (Семипалатинск) соседка живёт в двух часах езды на электричке (Можайск) и почти всю еду привозит из дома, когда отбывает туда на выходные. Они строго-настрого запретили ей держать соленья в комнате, и она стала прятать их за окном, вешая авоську на вбитый в раму гвоздь. Но запах всё равно проникает, когда авоська на короткое время возвращается в комнату, и, особенно, когда соседка варит из кислой капусты щи.
А ещё она всё время что-то вяжет, и это ужасно раздражает — когда кто-то в твоей комнате день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем, всё время вяжет и молчит. Почём знать: вдруг ей в голову взбредёт ткнуть их спицей? Связанные вещи соседка отдаёт на реализацию знакомой продавщице на Петровско-Разумовском рынке, так что надежды на то, что она когда-нибудь завяжет с вязанием, у Ирины и Дарины нет — таков её способ заработка. Говоря о соседке и её солёных огурцах, Ирина и Дарина недоумённо, не без кокетства, качали головами-полотенцами и закатывали глаза — то ли ожидая нашего сочувствия, то ли предлагая посмеяться над тем, что бывают же такие соседки.
Так, неожиданно для себя, мы получили подробную информацию о Растяпе — о чём, понятное дело, не догадывались. Она прибилась к нам чуть позже — случайно, незаметно, навсегда.
— Я с пониманием отношусь к здоровому снобизму, — резюмировал Севдалин после ухода спонтанных див, — но здесь?..
Дело, однако, было не в поверхностном девичьем снобизме, а в нашем — глубоком и качественном (ещё более снобистском). В то время мы ещё сильно упивались нашей дружбой — тем, какие мы продвинутые ребята, как понимаем друг друга с полуслова и полувзгляда, тем, что у нас есть хао, план отправиться в дальние страны, а скоро появится и много денег. Мы не могли допустить, чтобы наш крутой тандем выглядел (в первую очередь в наших собственных глазах) всего лишь мужским аналогом тандема Ирины и Дарины — что неизбежно произошло бы в случае продолжения романтических потуг.
Ирина с Дариной не заподозрили, что наши планы на них завершились, толком не начавшись, и ещё несколько дней при встрече улыбались, спрашивали, как дела, и ждали новых знаков внимания. Ясность наступила после напоминания о совместном походе в ночной клуб. В ответ Севдалин лениво щёлкнул языком, а я прямо объявил: «Что-то не хочется», после чего взаимные приветствия свелись к сухим, еле заметным кивкам. Когда же с нами начала водить компанию Растяпа, нас перестали замечать.
Знакомство с Растяпой произошло на общей кухне — после неудачного эксперимента по варке пельменей. Мы залили их холодной водой, поставили на плиту, включили огонь на полную катушку и ушли на двадцать минут. По возвращении нас ждал прилипший ко дну кастрюли ком из теста и мяса — подгоревший снизу и сырой сверху.
— Их надо бросать в кипяток, — раздался рядом робкий голос, — посолить и помешивать, чтобы не слиплись…
