Спустя несколько лет тот же Руцкой, забыв, что именно после его призыва идти штурмовать телецентр началось большое кровопролитие, стал поговаривать, что его «рассорили с президентом» некие анонимные интриганы, а сам он вовсе не хотел конфликтовать с Борисом Николаевичем. За покаянные речи Руцкому позволили выиграть выборы губернатора Курской области: на этой должности он проявил весьма умеренные управленческие способности и нескрываемую тягу к сибаритству.
Ещё раньше, когда о противостоянии с Ельциным речи не шло, Хасбулатов, едва став председателем Верховного Совета, занял и тут же бесплатно приватизировал роскошную квартиру в центре Москвы, от которой, как писали в прессе, в своё время отказался сам Брежнев — как от чрезмерной для себя.
Такие люди не годились на роль народных вожаков и руководителей восстания — ни по нравственным, ни по волевым, ни по умственным, ни по организаторским качествам. Они лишь призвали на напрасную гибель сотни отчаявшихся людей.
Главное же: на стороне Ельцина выступил победивший в Холодной войне Запад. Вопреки публичным заявлениям либеральные реформы не подразумевали строительство процветающей экономики. Они создавали механизм взимания контрибуции с побеждённых и утверждали проигравшую сторону в статусе не способного к сопротивлению бессрочного плательщика дани. В этом и только в этом заключалась их истинная цель.
Управление колониальными де факто территориями поручалось узкой прослойке выгодоприобретателей нового положения — крупным собственникам, которых теперь предстояло создать путём тотальной приватизации, декоративному политическому классу и верхушке силовых ведомств, предоставив им возможность для коррупционного обогащения — с последующим выводом денег в западные банки. Наличие заинтересованной управляющей прослойки придавало существующему порядку видимость независимости и гарантировало его защиту надёжнее, чем присутствие иностранных войск.
Воспрепятствовать уничтожению экономики и выкачиванию громадных ресурсов в тот момент, когда на Западе приготовились десятилетиями осваивать то, что они считали своей законной военной добычей, означало — начать новую войну на несопоставимо худших условиях, чем были у СССР в конце 1940-х. Отыграть эпическое поражение всего соцлагеря, со всеми войсками Варшавского договора, одной лишь победой в городских стычках в пределах Садового кольца, было заведомо невыполнимой задачей и несбыточной мечтой — блоку НАТО, в лице колониальной администрации, которую и возглавлял Ельцин, пытались противостоять несколько тысяч практически невооружённых и плохо организованных людей.
Независимо от того, насколько это осознавал сам Борис Николаевич, он пытался действовать примерно так же, как древнерусские великие князья, которые исправно отсылали дань в Орду и подавляли внутреннюю оппозицию, ратующую за военное решение вопроса при отсутствии предпосылок для победы. Теперешнее положение отличалось в худшую сторону тем, что потомки Чингисхана не лезли во внутреннюю жизнь покорённых народов, тогда как завоеватели последних времён стремились закрепить свой успех тотально. Двух лет после распада СССР хватило Западу, чтобы взять под свой контроль ключевые политические и экономические структуры России, в том числе основные СМИ, — тогда как у Верховного Совета отсутствовала какая-либо внешняя поддержка, и, следовательно, не было ни малейшего шанса удержать ситуацию в стране от сваливания в хаос. Захват власти в столице, вопреки расхожему постулату, в этом случае не дал бы депутатскому корпусу ровным счётом ничего: наиболее вероятным ответом Запада стал бы новый «парад суверенитетов» — только теперь, в отличие от 1991-го года, о своей независимости заявили бы уже не Союзные республики, а, как минимум, Урал, Сибирь, Дальний восток и ряд национальных автономных республик. Нет сомнений, что появление новых государств было бы моментально признано «мировым сообществом».
А пока вокруг здания Верховного Совета на Краснопресненской набережной, которое в обиходе стали называть Белым Домом, выставили вооружённое оцепление, установили бетонные блоки и уложили кольцами колючую проволоку Бруно: Верховный Совет готовился к осаде — на тот случай, если войска подконтрольные президенту пойдут на штурм. На площадях и улицах в центре Москвы возникали митинги: приверженцы одной и другой сторон собирались для выражения решимости низвергнуть противников.
