Взаимному отдалению способствовала скромность успехов в бизнесе. С февраля мы начали давать рекламу в газету бесплатных объявлений — модуль в восьмушку полосы на какой-нибудь пятой или седьмой странице. Даже эти крохи стоили конских денег. Выхлоп от рекламы не дотягивал до самоокупаемости, пожирая прибыль от сверхудачной сделки с Петровичем. Мы старались не унывать, надеясь переломить тенденцию. Внешние признаки к осторожному оптимизму всё же имелись: число звонков в офис увеличилось, их география сильно расширилась. Но их качество оставляло желать лучшего. Для потенциальных клиентов мы были не первыми: они уже успевали позвонить в риэлтерские фирмы с более заметной рекламой, а от нас по-прежнему ждали чуда — череды обменов, в ходе которых их жилплощадь, за счёт прибавления здесь полметра, там полметра, увеличится раза в полтора. Иногда доходило до личного общения, и даже заключались договоры. Мы ездили на просмотры и показы квартир во все концы Москвы. Собственный автомобиль оказался очень кстати — от иных станций метро до нужного объекта требовалось ещё минут сорок пилить на автобусе или троллейбусе.
Так я постепенно постигал огромность Москвы — она оказалась раз в двадцать, а то и в тридцать больше родного города. Чуть позже у меня появилось горделивое чувство, что московскую периферию я знаю несомненно лучше деда и отца, хотя и понимал, что им, обитавшим в центре и рядом с ним, не было никакого дела до Северного и Южного Тушина, Западного и Восточного Бирюлёва, Гольянова, Капотни и других окраинных районов — не говоря уже о вынесенных за Московскую кольцевую дорогу Солнцева, Бутова и Нового Косина.
Показ квартир всегда таил опасность потенциального сговора между покупателями и продавцами — дабы избежать платы за риэлтерские услуги. Несколько раз с нами такое произошло — даже взятые на ответственное хранение документы на жильё не гарантировали выплаты гонорара. Документы требовали вернуть, грозили милицией и прокуратурой, соглашались выплатить максимум сто долларов и не понимали: с какой стати за три-четыре-пять показов мы хотим существенно больше? Объяснение «для того, чтобы вы нам могли позвонить, мы должны были снять офис и дать рекламу» как довод и аргумент не рассматривался вообще, — мы смотрели на ситуацию с противоположных сторон. Ещё несколько раз наших клиентов перехватили коллеги-риелторы.
Две сделки пришли по линии екатеринбургских знакомых Севдалина, пожелавших обзавестись недвижимостью в столице — то ли из соображений престижа, то ли в инвестиционных целях, то ли на перспективу. Точней, речь шла о друзьях и бизнес-партнёрах его отца.
Одна из причин не слишком успешного хода дел крылась в нашем возрасте — недостаточно солидном, чтобы доверить такое важное дело, как размен жилья. Нередко люди, с которыми по телефону устанавливался доверительный контакт, увидев нас в жизни, спрашивали: «А где ваше начальство?» и, узнав, что мы и есть начальство, вежливо передумывали. В наш огромный опыт в сфере недвижимости мало кто верил — несмотря на то, что в офис мы всегда приходили в строгих костюмах и ни в коем случае не забывали о галстуках.
В июне я начал понимать, что наш хао-план упёрся в суровую реальность, и кругосветное путешествие откладывается на неопределённый срок. Мы пока даже близко не подошли к намеченной сумме в сто тысяч, но дело было не только в этом. Для странствий по миру требовался загранпаспорт — у меня, как лица без гражданства его не было. В свою очередь, чтобы стать гражданином России (а другое я не рассматривал) факт русской национальности ничего не значил — требовалось где-то прописаться. А для этого — приобрести даже самую условную недвижимость в виде какого-нибудь заброшенного дома в деревне. Иными словами, потратить, как минимум, три, а то и пять тысяч долларов — сумму непозволительную при текущем положении дел.
Для путешествий напрашивалось возвращение к старым проверенным, более скромным, маршрутам. Растяпа никогда не видела моря: мне очень хотелось свозить её хотя бы на несколько дней куда-нибудь под Одессу — в Балабановку или Затоку. Но когда я намекнул об этом Севдалину, он ответил: сейчас для сделок с недвижимостью — самый сезон, потому что люди предпочитают переезжать с квартиры на квартиру в тёплое время года. Не может быть и речи, чтобы в такой момент мы оставили фирму на него одного. И если уж на то пошло, добавил Сева, кое-кто уже ездил отдыхать — сейчас его очередь.
