— Власть, дорогой историк, — продолжал он, — такая штука, что и хороших людей не в лучшую сторону может поменять. А когда она добыта сомнительным способом и для сомнительных целей — власть ради власти и почёта — то так и получается: сначала запретить людям заниматься тем, чем они хотят, а затем — заставить их делать то, от чего у них душу воротит и мозг протестует. Так сказать, высшее проявление властолюбия — принудить выполнять любой твой каприз, всё что взбредёт тебе в голову. Вот Николаю Яковлевичу и взбрело! У него этих слогов сперва шесть было, потом пять — уже только потом на четырёх остановился. Поначалу объяснял их самоназваниями древних народов — фессалийцев, берберов, ионийцев и этрусков-расенов. Но потом подумал-подумал и отбросил. Ему-то поди казалось: так движется его научная мысль. А это лишь логика властолюбия и ничего больше! Так не только в науке — везде, где есть власть. Вот Хрущёв: только-только страна зализала раны после войны, каждый год — снижение цен в магазинах, а он снова довёл её до голода своими вздорными решениями. Почему? Потому что тоже власть ради власти: сначала захватим, а потом придумывать будем, как её использовать! Брежнев Леонид Ильич — поначалу неплохой руководитель был, а потом обвешал себя орденами, как новогоднюю ёлку игрушками. Смотришь, как ему новую награду вручают, и краснеешь — неловко за человека. Ведь больной уже весь — уйди на пенсию! Но тогда и почести прекратятся — как тут уйдёшь?..
— А-а, — я снова кивнул, — понятно.
Почти физически я чувствовал, как за последние минуты поумнел и стал лучше разбираться в жизни.
— А знаешь, что тут смешно? — вновь дойдя до двери, дед резко развернулся. — И кто? Мы — смешны. Да!.. Никому не говорил — ни Аркадию, ни Илье. Тебе первому скажу — это будет наш с тобой секрет. Очевиднейшая вещь: покажи на неё, и всё рассыплется! Так нет же — не заметили, годами не замечали, десятилетиями! Сначала Поливанов, потом Сталин опровергали Марра пункт за пунктом — а что там опровергать, если заметить? Я сам только недавно заметил — разве не смешно?..
Уверенным движением профессор снял с книжной полки увесистый том, открыл его на заложенном месте и, развернув, показал мне. На одной из страниц было изображено толстое ветвистое дерево.
— Древо языков? — узнал я.
— Вот! — торжествующе подтвердил дед. — Оно самое! До революции считалось: все языки произошли от языка Адама — от языка-ствола, так сказать. Из него вышло несколько языков-ветвей, из тех — свои, а из тех — свои. Так появились языковые группы и семейства. И что сделал Марр? Просто перевернул это самое дерево кроной вниз, — в подтверждение профессор произвёл соответствующий манёвр с книгой. — Он-то считал, что опровергает классическую лингвистику, создаёт принципиально новую языковую доктрину, и сам не заметил, как создал точную противоположность: сначала было много неродственных друг другу языков, они скрещивались и объединялись в ветви, их количество сокращалось, а, в конце концов, останется один мировой язык-ствол — обратное разветвление. Переверни древо языков — получится то самое «Новое учение»!
— Вот это да! — выдохнул я.
— А как иначе? — дед положил книгу на стол передо мной и заходил по комнате ещё энергичней. — Иначе и быть не могло! Само стремление — и опровергнуть всё, сделанное до тебя, и властям угодить — изначально аферой попахивает. Аферой и оказалось! Не ошибкой, не заблуждением — аферой! И вот этого-то и не заметили! Чувствовали, понимали, что — афера, но в чём она заключается, её механизм, так сказать, этого не видели!
— А почему не видели? — полюбопытствовал я. — Вроде ничего сложного!
— Это, дорогой тёзка, и обидно, — вздохнул профессор, остановившись. — Мы тогда про язык Адама и думать забыли — всё же ненаучный термин… А, вообще, у каждого времени — свои ошибки. Их можно увидеть только из другого времени — из своего не разглядишь. Если хочешь лучше узнать эпоху, ищи её заблуждения и аферы — они сообщают не меньше, чем достижения, да. Вот и я — если бы не увидел этот рисунок вверх ногами, то до сих пор бы не заметил…
И почти уже скороговоркой профессор подвёл итог: марровцам так и не удалось подмять под себя
