Образовательный уровень колчаковских пополнений был очень низким. Так, в период с 4 февраля по 4 марта 1919 г. в Сибирскую армию были мобилизованы 46 987 нижних чинов и 847 офицеров. Из этого числа только 1238 человек имели четырехклассное или более высокое образование[844]. За вычетом офицеров, которые в основном обладали сравнительно высоким образовательным цензом (за исключением произведенных из нижних чинов), получается, что в армию был направлен только 391 человек, обладавший элементарным образованием.
Колчаковская армия страдала неправильным распределением сил и средств по фронту – она испытывала острую нехватку пехотных частей на казачьих фронтах (что, например, сделало невозможным взятие такого важного центра, как Оренбург, силами одной лишь конницы) и при этом недостаток конницы на фронтах неказачьих. Только централизованное управление могло привести белых к победе, однако казачьи регионы так и остались автономными, а казачьи атаманы продолжили проводить собственную политическую линию. Помимо тактических и стратегических проблем это добавляло и морально-психологические неудобства. Солдаты и казаки, сражаясь на своих родных землях, испытывали сильный соблазн при первой же возможности дезертировать, разойтись по домам или перейти к противнику, если родная станица или село оказались за линией фронта (кстати, большевики понимали эту проблему и старались ее не допускать). После освобождения от красных Ижевского и Воткинского заводов домой захотели даже легендарные ижевцы и воткинцы – единственные белые части из рабочих. В период самых тяжелых боев конца апреля, когда решалась судьба Белого дела на Востоке, большинство из этих «героев» борьбы с большевиками просто разошлись по домам (надо сказать, что ранее «вернуться к своим семьям» им непредусмотрительно обещал сам генерал Ханжин). К маю в Ижевской бригаде осталось только 452 штыка из прежнего состава, прибывшие пополнения оказались плохо обученными и сдавались в плен[845]. 10 мая генералу Гайде пришлось уволить в запас и распустить по домам бойцов Воткинской дивизии[846].
Казаки вообще не хотели выходить за пределы своей территории, ставя местные интересы выше общегосударственных. Как показала практика, казачество могло лишь выделить часть своих сил для общегосударственной борьбы против красных, а также предоставить свою территорию в качестве базы для развития Белого движения. До создания массовой Красной армии такая особенность казачества давала белым неоспоримое преимущество перед противником и стала одной из причин крупных успехов Белого движения в 1919 г. Однако отсутствие у белых аналогичного имевшемуся у красных репрессивного аппарата не позволило вождям Белого движения, несмотря на вышеуказанное преимущество, быстро сформировать массовые армии (при помощи террора) и, в конечном итоге, обрекло их на поражение.
Мобилизованные Колчаком силы были неоднородны по своему составу. Во многом справедлива оценка советского главкома Вацетиса: «У Колчака получился фронт довольно неоднородный, как по своей политической ориентации, так и по линии общественной группировки. Правый фланг – армия ген. Гайды состояла, преимущественно, из Сибирской демократии, сторонников Сибирской автономии. Центр – Уфимский фронт слагался из кулацко-капиталистических элементов и по политической линии держался великороссийско-казацкого направления. Левый фланг – казачества Оренбургской и Уральской областей объявили себя конституционалистами.
Так было на фронте. Что же касается тыла от Урала до Байкала, то там сгруппировались остатки левого крыла бывшего чехо-русского военного блока: чехо-войска и эсеры, открывшие враждебные действия против диктатуры Верховного Правления адмирала Колчака»[847]. Разумеется, при столь разнородном составе и наличии внутренних противоречий боевой дух колчаковских войск также оставлял желать много лучшего.
Генералы Щепихин, Пепеляев и др. отмечали безразличие населения к делу возрождения России, которое влияло и на моральный дух войск. По мнению Пепеляева, «настала такая минута, когда не знаешь, что будет завтра, не будут ли части сдаваться в плен целиком. Должен быть какой-то перелом, новый взрыв патриотизма, без которого мы все погибнем»[848]. Но перелома не случилось.
Весеннее наступление колчаковских армий началось в марте 1919 г. на фронте Западной армии. Конечной целью наступления являлось занятие Москвы, но намеченный план взаимодействия армий при наступлении был сорван практически сразу, а плана действий за Волгой не существовало вовсе[849]. В то же время предполагалось, что основное сопротивление красные будут оказывать у Симбирска и Самары[850].
