В приказе по войскам временно ему подчиненной Западной армии Гайда во многом справедливо отмечал, что армия отступает без должного сопротивления, «в некоторых частях Западной армии появились перебежчики, убийства офицеров и даже случаи насильственного увода офицеров к красным. В частях тыла возрастают случаи пьянства. Появление в разных районах вооруженных шаек из местных большевиков и дезертиров, которые терроризируют население, и большое явление самосуда. Командный состав растерялся. Явлением всего этого считаю виновным командный состав, который слишком далеко стоит от своих подчиненных, а во время боев находится слишком далеко от своих частей. Начальники частей и интендантство не заботятся о регулярном снабжении частей продовольствием, так что есть случаи, что в некоторых частях люди по несколько дней не получали хлеба и горячей пищи. Командиры полков и начальники дивизий дают неправильные и неточные сведения о составе своих частей, именно штыков, пулеметов, орудий и т. д., а также доносят о тяжелых боях и больших потерях, но на самом деле не существующих. Некоторые начальники при малейших опасностях уходят со своими штабами, причем вызывают панику у подчиненных. Самая главная вина командного состава та, что он в бою не принимает решительных мер к солдатам, не исполняющим приказания и бегущим с фронта»[866]. Однако такой приказ стороннего начальника не принес пользы, а лишь глубоко оскорбил командный состав Западной армии[867], усугубив прежнюю конфронтацию командования двух армий. 9 июня белыми оставлена Уфа, 11 июня – Воткинск, а 13-го – Глазов, поскольку его удержание уже не имело смысла.
По итогам операции генерал А.Н. Пепеляев, командовавший в период наступления Северной группой Сибирской армии, 21 июня 1919 г. писал своему начальнику – командующему Сибирской армией Р. Гайде: «Ставка легкомысленно пустила на убой десятки тысяч людей»[868].
Вскоре белые утратили практически всю территорию, которой овладели в период наступления, и откатились за Урал, а затем были вынуждены отступать в суровых условиях по Сибири и Туркестану, претерпевая чудовищные лишения, на которые их обрекли недальновидность и неспособность собственного руководства.
Какими бы ни были способности военачальников, без войск они ничего сделать не могут. При отсутствии резервов для развития успеха операция может привести лишь к провалу и напрасной гибели людей, что и произошло с колчаковскими войсками весной – летом 1919 г.
Проблема резервов была одной из наиболее болезненных для белых и явилась тем краеугольным камнем, который не позволил им добиться успеха. В мемуарах генерала К.В. Сахарова применительно к маю 1919 г. проскальзывает такая фраза: «Нечего было и думать о посылке на фронт на смену и поддержку выдохшимся бойцам свежих частей»[869]. Фактически наступление Колчака, так же, как и наступление Деникина, началось и развивалось при почти полном отсутствии каких-либо резервов, что не могло не привести к катастрофе. Расчеты белых стратегов основывались, по всей видимости, на постепенном сжатии кольца фронтов вокруг Советской России и сокращении за счет этого собственной линии фронта. При этом освобождались новые территории, на которых было возможно мобилизовать пополнения, и высвобождались собственные войска. Однако для такого развития событий требовалось хотя бы выйти на линию Волги и закрепиться на ней, чего колчаковцам сделать так и не удалось.
Операция началась в канун весенней распутицы, и очень скоро малочисленные части белых оказались на несколько недель оторваны от тылов (это произошло как в Западной, так и в Отдельной Оренбургской армиях), не налаженных и ранее, а теперь вообще отсутствовавших. М.В. Фрунзе справедливо полагал, что распутица должна будет стать союзником красных[870]. И действительно, в результате разлива рек не могли двигаться вперед не только артиллерия и обозы, но и пехота, которая поначалу была вынуждена пользоваться «утренниками» (утренними морозами), а с потеплением перестала иметь и такую возможность; были случаи, когда всадники тонули вместе с лошадьми. Части корпусов вследствие разлива рек разъединялись, не могли действовать скоординированно, теряли связь между собой. Движение в таких условиях даже вне боевой обстановки утомляло войска.
