Своя контрразведка, регистрационная служба оперативного управления, существовала и во Всероглавштабе. Определенное влияние на развитие советской военной контрразведки оказало пребывание в высшем советском военном руководстве на посту военного руководителя Высшего военного совета бывшего генерал-майора М.Д. Бонч-Бруевича, известного своей рьяной шпиономанией и германофобией еще с дореволюционных времен. Бонч-Бруевич считался специалистом в области контрразведки, хотя этот ореол не соответствовал его реальной квалификации. Уже в мае 1918 г. он потребовал усиленных мер борьбы с немецким шпионажем и распорядился создать контрразведывательные отделения в войсках завесы, хотя война с немцами была уже закончена. Бонч-Бруевич предлагал немедленно расстреливать шпионов[1056]. Беспокоила Бонч-Бруевича и безопасность самого Высшего военного совета. В результате летом 1918 г. наблюдатели регистрационной службы совета занимались охраной штаба этого учреждения и выслеживали подозрительных лиц, проходивших поблизости[1057].
Немаловажно, что Бонч-Бруевич и поддерживавший его Троцкий выступали за назначения на контрразведывательную работу генштабистов, обладавших опытом службы в органах военного контроля[1058]. Среди предложений Бонч-Бруевича в сфере организации контрразведки было приглашение на службу своего старого знакомого генерала Н.С. Батюшина, находившегося тогда в Казани. Однако Батюшин к красным не пошел и вскоре оказался в антибольшевистском лагере[1059].
Контрразведывательные структуры – органы военного контроля – возникли при Наркомате по военным делам, причем в центре эта работа была сосредоточена в руках молодых выпускников ускоренных курсов Военной академии. Как уже отмечалось, разведкой и контрразведкой военного ведомства ведал Оперод Наркомата по военным делам, который возглавил бывший офицер С.И. Аралов. Контрразведывательное отделение (военный контроль) Оперода, созданное 30 мая 1918 г., возглавил М.Г. Тракман. Военным консультантом при нем стал выпускник ускоренных курсов Военной академии бывший капитан И.Д. Чинтулов. Консультантом (затем – начальником штаба) Оперода стал его однокурсник бывший капитан Г.И. Теодори.
Излагая на следствии по делу «Весна» свою деятельность в этот период, Чинтулов вспоминал: «Мне было поручено в качестве военного консультанта создать военные контрразведывательные органы. Начальником, при котором я был консультантом, был Тракман, большевик, доктор, эстонец. О такого рода работе я имел лишь книжные познания и не имел той уверенности в работе, какая нужна была в столь критические времена. Все же работа эта не заслужила порицания и обеспечила довольно стройную систему органов Военного контроля на фронтах и их работу инструкциями и указаниями. Велась работа и по организации подрывных партий и посылке их в тыл белых против Колчака, на Украину, на Дон. Служба требовала быть начеку постоянно. По этой службе мне приходилось сталкиваться с т.т. Араловым, Аппетером, Блаунсом, Берзиным, Эйдуком, Кедровым, Дзержинским, Караханом и др. Менее всего виделся с генштабистами, так как моя новая служба многим из них казалась зазорной»[1060].
Долгое время полномочия советских спецслужб не были разграничены. Фактически в каждом органе высшего военного управления считалось необходимым обзавестись собственной разведкой и контрразведкой. К этому добавлялись аналогичные устремления ВЧК. В июле 1918 г. Троцким было утверждено «Общее положение о разведывательной и контрразведывательной службе». По этому документу военной разведкой руководил Всероглавштаб, а Оперод Наркомата по военным делам должен был выполнять разведывательные поручения коллегии народных комиссаров по военным делам. Контрразведкой руководили Всероглавштаб, Высший военный совет и Оперод. Активная контрразведка сосредотачивалась в регистрационной службе Всероглавштаба, в отделах и отделениях регистрационной службы штабов военных округов и в отделениях регистрационной службы при Высшем военном совете, а также при подчиненных последнему штабах участков и районов завесы[1061]. Впрочем, такая сложная схема не могла быть окончательной.
