В тот период Теодори и Чинтулов практически каждый день буквально бомбардировали советское руководство (Л.Д. Троцкого, Я.М. Свердлова, С.И. Аралова, И.И. Вацетиса) различными посланиями по этому поводу, однако успеха не добились. Предыстория вопроса связана с разработкой Теодори и Чинтуловым проекта положения об Особом отделе, по которому он должен был находиться в подчинении РВСР, а не ВЧК. Такое решение вопроса о подчинении военной контрразведки могло бы снизить количество необоснованных арестов и расстрелов военспецов, но вряд ли было приемлемо для большевистской верхушки, которая могла лишиться важнейшего рычага контроля за армией. При этом военное руководство из бывших офицеров получало возможность покрывать «своих» специалистов. Стоит отметить, что изначально большевики, видимо, не имели четкой стратегии в этом вопросе, однако итоги преобразования оказались чрезвычайно выгодными для укрепления их власти в армии. В результате нешуточной борьбы и даже интриг военная контрразведка в начале января 1919 г. отошла к чекистам и находится в ведении органов госбезопасности по сей день.
Особый отдел (другое первоначальное название – военный отдел) ВЧК был создан 19 декабря 1918 г. как орган военной разведки (ведал зафронтовой агентурной разведкой) и контрразведки[1073]. Его полномочия были очень широкими, включая право на арест и следствие. Реформирование органов военной контрразведки продолжалось с декабря 1918 по февраль 1919 г. Особый отдел подмял под себя органы военного контроля, которые воспринимались чекистами как враждебные[1074]. Военная разведка и военная цензура были переданы в начале января 1919 г. в ведение Региструпра, однако вопросы засылки агентуры за линию фронта особисты курировали и позднее. Конфронтация Особых отделов, выполнявших функции военной контрразведки и подчиненных при этом ВЧК (хотя и подконтрольных РВСР), с армейскими учреждениями была предопределена институционально[1075]. Одним из отрицательных последствий перехода контрразведки к чекистам стало приоритетное внимание к проявлениям нелояльности среди бывших офицеров, ставших военспецами в РККА, из-за чего создавалась нездоровая обстановка подозрительности, а борьба со шпионажем страдала. С другой стороны, контрразведчики теперь не были скованы ведомственным корпоративизмом. В результате новая система заработала и прижилась. Стали создаваться Особые отделы на фронтах, где ими руководили большевики-подпольщики, обладавшие опытом борьбы со спецслужбами старой России.
Несмотря на все противоречия, имели место случаи попадания особистов под влияние более образованных и квалифицированных штабных работников. Например, такая ситуация произошла во взаимоотношениях между профессиональным дореволюционным разведчиком, бывшим генерал-майором А.А. Самойло, командовавшим 6-й отдельной армией на Севере России, и работниками Особого отдела армии[1076]. Опасаясь безграничных полномочий Особого отдела ВЧК, большевистское руководство старалось держать новый орган под тщательным контролем. В частности, с мая 1919 г. Особый отдел должен был предоставлять ЦК (И.В. Сталину или Оргбюро) еженедельные доклады[1077]. Кроме того, Особые отделы фронтов и армий с 13 мая 1919 г. получили двойное подчинение ВЧК и РВС (подчинялись одному из членов).
Особый отдел ВЧК старательно обслуживал большевистскую верхушку. Именно с этой точки зрения следует рассматривать, например, так называемое дело Полевого штаба РВСР, в ходе которого летом 1919 г. чекистами были арестованы высшие руководители военного ведомства, в том числе главком И.И. Вацетис и начальник Полевого штаба Ф.В. Костяев. Аресты по этому сфабрикованному делу были вызваны подковерной борьбой и интригами в партийном руководстве и непосредственно в окружении большевистского лидера В.И. Ленина и привели к смене кадров в высшем военном руководстве страны, а также несколько ослабили позиции Л.Д. Троцкого в военном ведомстве.
