– Да, кажется, все это было в прошлой жизни. – Я чуть сильнее сжала его ладонь. – Наверное, это странно прозвучит, но у всех ужасов, через которые мы вместе прошли, есть и плюсы. Мы больше не враги, и, кажется… – Я замолкла, не решаясь закончить предложение.
– Что, Ника? – мягко спросил он.
– Мне кажется, ты очень даже ничего.
Дан рассмеялся.
– Какая же ты глупышка, Вероника Фейн.
Он притянул меня к себе и крепко обнял. От него пахло лечебными зельями и травами. Дан не пытался меня поцеловать или позволить себе что-то лишнее. Он просто дарил мне тепло и нежность, в которых хотелось раствориться без остатка. Я закрыла глаза, мечтая, чтобы этот миг никогда не заканчивался. Нет, я не начинала влюбляться. Я уже влюбилась в своего некогда заклятого врага и… парня с дурацкой тягой к ночнушкам.
Дверь в палату распахнулась.
– Почему не спим, адепт Ваймс? – строго спросила госпожа Риса и, увидев нас с Даном, замерла.
Мне бы отпустить Дана, но от страха я только сильнее вцепилась в него. Оказывается, некоторые женщины могут быть куда страшнее Пруни и амарока, вместе взятых.
– Адептка Фейн! Немедленно вернитесь в свою палату! – Громогласный приказ целительницы Рисы, должно быть, был слышен даже в Тулсбери.
Уже в своей кровати после лекции о приличиях я поняла, что так и не успела рассказать Дану о новом видении и предупредить его. Оставалось надеяться, что у меня еще будет такая возможность.
Утром пришел старший целитель. Мне выдали запас микстур и назначили прием в конце недели. Я все еще была простужена, но зелья делали свое дело.
– А адепт Ваймс, когда его отпустят? – спросила я.
– Не раньше конца недели, – ответил целитель и ушел.
Предоставленная сама себе, я переоделась, собрала вещи и покинула палату. В коридоре около двери Дана стояли два полисмага. Должно быть, дополнительная охрана.
Я посмотрела на пост дежурного целителя. На месте госпожи Рисы сидела незнакомая мне женщина.
– Здравствуйте, я адептка Фейн. Меня только что выписали. Можно перед уходом навестить адепта Ваймса?
Та нахмурила брови.
– А вы ему кто?
– Подруга, – смущенно ответила я.
– Посещения адепта Ваймса запрещены, – строго сказала она. – Если вас выписали, пожалуйста, покиньте лазарет. Здесь и без того слишком людно.
Целительница неодобрительно посмотрела на двух полисмагов. Расстроившись, что не удалось увидеть Дана, я пошла к выходу. Может быть, еще удастся пройти с Долорес, когда она решит навестить сына.
Покинув лазарет, я пошла к своему общежитию, удивляясь количеству адептов на улице. В разгар учебной недели, да еще в первой половине дня, вся жизнь сосредотачивалась в главном корпусе. Сейчас же я видела слоняющихся без дела учеников, которые занимались чем угодно, кроме учебы.
В комнате меня ждал сюрприз. Половину письменного стола занимали коробки конфет, шоколадки и открытки с пожеланием скорейшего выздоровления. Но больше всего удивил аккуратный букет кустовых роз.
– Нас не пускали к тебе в лазарет и отказывались передавать подарки. Так что их принесли сюда.
Я обернулась. В дверях стояла Камилла. Улыбнувшись, она бросилась меня обнимать.
– Боги, как же я за тебя волновалась! – выдохнула Ками. – А эти жуки в лазарете отказывались нам что-либо сообщать. Кстати, букет Итан принес…
– Ками. – Я отстранилась и сделала глубокий вдох. – Я все знаю.
– Что знаешь? – спросила она и, наткнувшись на мой серьезный взгляд, поникла.
Догадалась.
– Про тебя и Дана. Почему ты раньше мне не рассказала? – спросила я.
– Боялась, что ты не простишь. – Камилла обняла себя за плечи. – Как же все глупо получилось. Я… я не думала, что все закончится издевательствами и шутками. Боги, что я несу. Ника, пожалуйста, прости меня. Я повела себя на первом курсе как последняя дура.
– Дело не только в этом! Я понимаю, что тогда мы не были подругами и едва начали общаться. Грох с ним, я даже понимаю, почему тебе понравился Дан и ты хотела добиться его внимания. Я не понимаю, почему ты не сочла нашу дружбу достаточно крепкой, чтобы во всем признаться. Ты три года молчала, Ками. Когда я плакалась из-за чужих насмешек, когда жаловалась на Дана. У тебя были тысячи возможностей поговорить со мной. Теперь же я себя чувствую жалкой дурой, с которой ты общалась все это время из-за чувства вины!
Камилла молчала, опустив голову, по-детски разглядывая свои ладони. Затем она тряхнула головой. Ее вьющиеся волосы точно пружинки подпрыгнули и опустились.
