– Вы видели? – За наш столик сел Калеб, развернул газету и принялся читать: – «Кавалер ордена Света и правая рука его величества обвиняется в хищении в особо крупном размере. Имущество, счета Ваймсов и их ближайших родственников арестованы. Ведется расследование. По предварительным данным, господин Ваймс присвоил средства благотворительного фонда…»
– Калеб! – повысила голос я, не выдержав. – Дай, пожалуйста, спокойно позавтракать.
– Ник, ты чего? – удивился он. – Неужели сочувствуешь выскочке Ваймсу?
– А почему я не должна ему сочувствовать? Его семье приходится несладко. Все только и делают, что обсасывают новые подробности дела, а ведь вина отца Дана еще не доказана.
– Ваймсу-старшему не выдвинули бы обвинения без веских доказательств. Так что, знаешь, им точно не следует сочувствовать. Они наживались на бедных людях и заслужили то, что с ними происходит, – возразил Калеб. – А Дан явно пошел в отца. Забыла, сколько гадостей он тебе сделал за последние три года?
– Ну так и я в долгу никогда не оставалась! И не нужно сравнивать наши придирки друг к другу с тем, что происходит сейчас. – Я встала из-за стола и выхватила у Калеба газету. – Если бы ты знал родителей Дана лично, то никогда бы не поверил в эту чушь.
Аппетит пропал. Комкая в руках газету, я вылетела из столовой. Лицо горело, хотелось просто растоптать того писаку, что вывалял имя Ваймсов в грязи. Понимая, что мне следует остыть, я решила ненадолго выйти на улицу. До первого занятия осталось около получаса. Холодный влажный воздух бодрил. Изо рта вырывались облачка пара. Я прошлась вдоль узкой аллеи, что вела к корпусам общежитий.
– Дан, поехали домой, – донесся до меня голос Долорес.
– Сбежать, поджав хвост? Мне нечего стыдиться, и я не стану прятаться в нашем поместье.
– Милый, зачем? Зачем мучить себя? Подождем, пока скандал уляжется, а после ты вернешься к обучению.
– Уехав, я покажу свою слабость.
– И что в этом такого? Мы с тобой тоже люди, и у нас есть чувства. Ты думаешь, что подведешь отца, бросив академию, но это не так! – возразила Долорес. – Для них, – она махнула рукой в сторону главного корпуса, – наше имя навсегда запятнано. Даже если завтра с отца снимут все обвинения и главный прокурор Альтавы лично принесет извинения, люди все равно будут шептаться по углам и говорить, что «дыма без огня не бывает».
– Мама. – Дан вздохнул. – Мне нужно на занятия.
– Поехали домой, сынок, – взмолилась Долорес. – Сделай это ради меня. Я… я волнуюсь за тебя… У меня плохое предчувствие.
– Все будет хорошо, – мягко сказал Дан. – Ты просто переволновалась. Пока, мама.
Я спряталась за ряд стройных туй. Мимо мелькнула знакомая форма. Дан ушел. Я выглянула из укрытия и наткнулась на Долорес.
– Вероника?
– Ой. – Я покраснела, понимая, как все выглядит. – Простите…
– Ты все слышала, – заключила она, и ее взгляд переместился на газету в моих руках.
Я с отвращением бросила ее в урну.
– Долорес, все, что там написано, гнусная ложь. Я уверена, ваш муж ни в чем не виноват.
Ее взгляд потеплел, а затем она расплакалась. Найдя в сумочке носовой платок, Долорес промокнула уголки глаз.
– Спасибо, милая. Не представляешь, как мало людей такого же мнения.
– Всем остальным будет стыдно, когда правда всплывет наружу.
– Хорошо, если так. Вероника, мне неудобно тебя просить, но… – Долорес взяла меня за руку. Ее холодные пальцы напоминали ледышки. – Прошу, присмотри за Даном. От нас отвернулись друзья и родственники. Мой мальчик совсем один.
– Обещаю, даже если Дан будет вести себя как колючий ежик, я все равно буду рядом.
– Колючий ежик? – переспросила Долорес, и на ее лице появилась грустная улыбка. – Да, что-то такое в нем есть. Вероника, спасибо…
На этом она развернулась и пошла вниз по дорожке. Спина прямая. Никакой сутулости и опущенной головы. Долорес держала лицо и всем своим видом показывала, что ей нечего стыдиться. Но я не сомневалась, что ее как минимум одолевает волнение и страх за будущее семьи.
Боги, ну почему Дан такой упрямый? Пара дней дома пошли бы ему на пользу. Есть трудности, которые проще преодолевать рядом с семьей. Да и лишняя поддержка ему бы не навредила. Я вздохнула и пошла на занятия. Газета вышла, а значит, скоро видение сбудется. Не знаю, о чем оно, но оставлять Дана одного нельзя.
У меня никак не получалось сосредоточиться на занятиях. На сердце было неспокойно. Раз за разом я прокручивала в голове последнее видение. Если Меняющий перешел на яды, возможно, он каким-то образом отравил зелье Дана или… Это было его зелье! В видении Дан просто засыпал, по крайней мере, я так думала, но что, если на самом деле он… умер? Тихо, во сне. Идеальная смерть. Эта догадка поразила меня словно молния.
Не дожидаясь окончания лекции, я вскочила с места.
– Адептка Фейн, куда вы? Немедленно вернитесь на место! – потребовала преподавательница на замене.
– Простите! – выпалила я и побежала искать четвертый курс боевиков.
