– Тебе восемнадцать, – говорит Вера. – Как ты можешь быть уверена в чем бы то ни было?
Я закатываю глаза, и она наконец слабо улыбается.
– Ты предала его, Рози. Это тебе несвойственно, и он обижен.
И тут внезапно передо мной снова возникает лицо Миллера – прямо перед закрытыми глазами: он потрясенно молчит, а я от него отворачиваюсь. Его взгляд говорит: «Возможно, тебе очень даже свойственно предавать», хотя на самом деле он со мной вообще не разговаривает.
Я смаргиваю его лицо. Вера выжидательно смотрит на меня.
– Я не назвала бы это обидой, – говорю я.
Папино каменное молчание наводит меня на мысль о неприступной крепости. Трудно поверить, что это тот самый человек, который все лето терпел мое бесконечное жужжание про «ПАКС». Который ждал меня ужинать после очередного дня у Веры, чтобы послушать, что мы там вместе с ней придумали.
В течение нескольких месяцев я была полностью поглощена проектом; его создание было подобно попытке подобрать ключ к священной тайне. С каждым часом в омытой солнцем Вериной гостиной законы жизни становились все четче и понятнее. «Чтобы узнать вот эту конкретную информацию о человеке, – учила меня Вера, – чтобы предсказать его поведение в данной ситуации, нужно задать вот такие вопросы».
Все было так ясно. Я придумала, как научиться понимать людей с помощью математической формулы, как предугадывать и кодировать их поведение, если оно не выходит за рамки стандартного. Всего лишь анкета на гладком цифровом экране. Приложение, которое дает ответы на главные вопросы в этой жизни.
– Мы можем объяснить что угодно, – сказала я папе в конце июля, когда алгоритм был практически написан. – С помощью нашего приложения можно понять все на свете. Тебе суждено было построить этот дом, стать шеф-поваром, ну и все остальное. Это заложено в тебе.
Он рассмеялся, не меньше меня пораженный моим открытием. Когда мы обсуждали «ПАКС», у нас всегда было отличное настроение. Я не призналась ему, что алгоритм помог мне вычислить еще кое-что: при любом раскладе выходило, что мама должна была нас бросить. Что ее уход логичен, предсказуем и очевиден, как и все остальное.
«ПАКС» показывал мне причину всего и так складно объяснял необъяснимое. Это было волшебство, которым хотелось поделиться. Но папа почему-то вдруг перестал меня понимать.
– Дай ему время, – говорит Вера, потянувшись через стол, чтобы похлопать меня по руке. Всю мою жизнь мы были вместе, втроем, и сейчас, когда папа злится на меня, все вокруг кажется неправильным. – И будь осторожна. Не каждый, с кем тебя сводит жизнь, думает о твоих интересах. Но твой папа всегда будет заботиться в первую очередь о тебе.
Я со стоном откидываюсь на спинку плетеного кресла.
– Ладно, я поняла. Я самая плохая дочь из всех дочерей.
Вера смеется, но смех переходит в кашель, который она пытается прикрыть ладонью.
– Нет. Но он боится тебя потерять. А тебя, похоже, его мнение перестало волновать раньше, чем он ожидал.
– Оно меня волнует.
– Ну да, просто другие вещи тебя волнуют больше.
Не знаю, правда ли меня больше волнует XLR8, или я совершила безумный поступок, но в тот момент мне казалось, что так надо. Честно говоря, я и сейчас думаю, что все сделала правильно. Мне показалось правильным провести вчерашний день в офисе XLR8, обсуждая то алгоритм, то дизайн приложения, то параметры подбора пар. Сегодня утром я выложила в личном аккаунте графику, созданную XLR8: логотип «ПАКС» и слова «В пятницу ждите грандиозных новостей!» уютно расположились прямо под никнеймом:
– Кстати, насчет «больше», – говорю я. – Ты тоже можешь стать совладелицей «ПАКС». Ты получишь столько процентов, сколько хочешь. Я поговорю с Эвелин.
Я думала, Вера закатит глаза от моего неловкого перехода к этой теме, но ее лицо мрачнеет, она задумывается о чем-то неприятном, только я не могу угадать – о чем. А Вера выпрямляется, откидываясь на спинку кресла.
– Рози, я не хочу в этом участвовать.
– Почему? – удивляюсь я. – Без твоей помощи я ни за что не справилась бы с научной частью. Это приложение такое же твое, как и мое.
– Я помогла тебе составить анкету для школьного проекта. – Поднявшийся ветерок ворошит ее тонкие седые волосы, лежащие на плечах. – Я не ожидала, что ее используют для тестирования всего человечества. Это не точная наука. Человеческое поведение…
– Предсказуемо на девяносто три процента, – договариваю я. – Это почти сто.
– Почти, – отвечает Вера. – Вот это самое «почти» – серая зона, вероятность ошибки. Приложение не безупречно.
– И они предупреждены. – Я с улыбкой машу рукой, чтобы ободрить ее, но Вера не улыбается в ответ. – Они знают, что приложение не может дать абсолютно точный прогноз для каждого пользователя.
– Но они хотят представить его как абсолютно точный.