– Ага, пора, – отвечает она, потом поворачивается ко мне, расправляет складку у меня на рубашке. – Мы настроили поиск по твоим данным в заданных границах, как и договаривались, так что партнер должен жить где-то неподалеку.
Каждый пользователь может задать параметры поиска – возрастные ограничения и место жительства. Поскольку я и мой партнер должны стать образцово-показательной парой, нам следует жить недалеко друг от друга, чтобы вместе работать с Джаз, Эвелин и всеми остальными, кто будет прокладывать путь к «Селеритас». То есть мой парень будет из Колорадо, как и я.
Джаз вскидывает брови:
– Готова?
Я киваю, и она поворачивается к Марен:
– Ты телегенична?
– Да, – отвечает Марен, придвигаясь ко мне. – Я готова к своим пятнадцати минутам славы.
Джаз сверкает улыбкой, затем, подобрав подол, забирается на кофейный столик. Прижав ладони ко рту, она звонко кричит:
– Паксовцы! Внимание! Ро начинает искать пару.
Все разражаются радостными криками. Марен берет меня за руку и крепко ее сжимает. Я жму в ответ. Началось. В зале наступает тишина. Эвелин идет к нам, раздвигая толпу, и встает рядом.
– Все в порядке? – спрашивает она, и я киваю.
Джаз уже достала телефон и записывает видео. Марен заглядывает в телефон через мое плечо. Я открываю приложение, и вот он, вход с надписью: «Ну что, начинаем искать тебе ПАКС-пару?»
Набираю в грудь побольше воздуха и жму. «Подобрать пару». Смотрю на Эвелин – она кивает, – потом на Марен. Та взвизгивает:
– Давай, давай!
Табло с обратным отсчетом показывает десять секунд, и весь зал начинает считать хором. Просто Новый год в дурдоме, сотня человек громко вопит:
– Десять, девять, восемь!
Когда они доходят до нуля, я с безумной улыбкой жму на кнопку.
В первый момент я думаю, что это глюк.
Улыбка на моем лице каменеет; я не смогла бы шевельнуть губами, даже если бы очень захотела. Тело становится каким-то пластмассовым, как будто я ненастоящая, как будто это дурной сон или розыгрыш. И только услышав шепот Марен: «О господи!», я вспоминаю, что на меня все смотрят.
Перевожу взгляд на Эвелин, которая ждет, крепко сжав губы, потом – снова на свой телефон.
Алистер Миллер.
– Пара нашлась! – восклицает Джаз, отвлекая от меня внимание собравшихся.
Она разворачивает телефон, не выключая запись, и восторженно кричит, вызывая общие аплодисменты и радостные возгласы. Джаз продолжает говорить, предлагая тем, кто сейчас смотрит прямую трансляцию, тоже найти свою пару и рассказать об этом в соцсетях с тегом #ПАКС-пара. Но я ее едва слышу и, как только Эвелин подходит вплотную, издаю отчаянный стон.
– Что такое? – спрашивает Эвелин. – В чем дело?
Я сглатываю, пытаясь заставить себя говорить.
– Мы с этим парнем…
Невозможно объяснить в двух словах, кем для меня является Миллер. Я оборачиваюсь на Марен – у нее широко распахнуты глаза, и она зажимает рот ладонью. «Нет», – думаю я. Это слово заслоняет все мои мысли. Нет, нет, нет.
– Это долгая история, – выдавливаю я.
– История, – повторяет Эвелин. Она смотрит на экран моего телефона, на Марен, на меня, и ее взгляд становится пронзительно-острым. – Какая история?
В детстве Миллер был просто невыносимо мил. Болезненно чувствительный и открытый нараспашку, весь как оголенный нерв. Он плакал в лесу над мертвой птичкой или опаленным молнией деревом. Плакал, когда ушла моя мама, хотя мы оба были слишком малы, чтобы понимать, что она исчезла навсегда. А может, он как раз понимал, в отличие от меня, потому и плакал так горько.
Отношение Миллера к чему-либо всегда было для меня эталоном, с которым я сверялась, познавая мир. Когда его что-то волновало, я тоже была готова волноваться, но, если понимала, что в данной ситуации от меня ничего не зависит, не тормозила на этом и двигалась дальше. Мы никак не могли помочь мертвой птичке или обугленному дереву, хотя да, конечно, Миллер прав – это очень печально. А Миллер всегда проникался тем, что его огорчало, до глубины души, даже если не мог ничего исправить. Этим мы различались.
Наши мамы считались лучшими подругами. Они вместе приехали из Слейт-Лейк, сняли квартирку возле почты и нашли работу. Свитчбэк-Ридж находится в получасе езды от Денвера, но, по сравнению с тем местом, где они выросли, это почти настоящий город. Мамину подругу звали Виллоу, то есть ива, – недооцененное дерево в штате, который славится осинами и соснами. Она вышла замуж за Алистера Миллера, учителя математики в старшей школе, а когда у них родился сын, ему тоже дали имя Алистер, как и всем мальчикам в этом роду. Виллоу называла его самым маленьким Миллером, и поэтому я тоже говорила: «Миллер».