Это Эвелин Кросс. Мы оставили ему несколько голосовых сообщений. В идеале нам следует встретиться завтра, чтобы обсудить ваше первое совместное появление в школе. Может быть, попробуешь с ним пообщаться?
Честно говоря, не знаю, что и думать про Эвелин. Она умная и прямая, я с детства приучена восхищаться такими женщинами. Властная, уверенная в себе, с отличной стрижкой. Но упорно называет себя Эвелин Кросс, хотя мы уже неплохо знакомы, и это кажется мне странным.
Кроме того, у меня нет никакого желания общаться с Миллером.
Я страшно возмущена тем, что она вообще мне это предложила, но вдруг до меня доходит, что напористая Эвелин не вечно будет посредником между нами. Если все пойдет, как планировалось, она не пробудет нашим связным и двух суток. Очень скоро мы с Миллером останемся один на один. Я с размаху хлопаю себя подушкой по лицу, выдыхаю в нее и пишу Миллеру:
Ты получил голосовое сообщение от XLR8?
После стольких лет упрямого молчания он наверняка заставит меня ждать ответа, поэтому я встаю и иду на кухню за бейглом. Но всего через несколько минут – я едва успеваю включить тостер – приходит ответ. Короткий и жесткий:
Получил. Мне это не интересно.
Я смотрю в окно над раковиной, на деревья у нас во дворе. Они раскачиваются под музыку ветра, которая мне отсюда не слышна. Хочется крикнуть: «Мне это тоже не интересно». Меня бросает в жар от злости. «Мне интересно, чтобы ты держался от меня подальше, ты, эгоистичный, затаившийся мерзавец».
Ему понадобилось меньше пяти минут, чтобы отказать мне. Не потребовалось время на размышления. Мне хочется что-нибудь расколошматить, но вместо этого я яростно стучу по буквам:
Я знаю, что ты мне ничего не должен, но для меня это очень важно. Может быть, ты все же согласишься прийти на встречу? Никаких обязательств, просто выслушай их.
Это мучительно тяжело, но я шлю вдогонку еще одно сообщение:
Пожалуйста.
Проходит час за часом. Я съедаю бейгл, подписываю папки к новому учебному году, причесываю Эстер, хотя она категорически против.
Солнцу клонится к закату, когда от него наконец-то приходит ответ. Всего шесть знаков.
Ок. В 3 ч
Я сообщаю папе о встрече, но никто не может подменить его в «Бобах», поэтому отправляюсь одна.
– Обязательно позвони, когда все закончится, – говорит Марен. – А еще лучше – включи прямую трансляцию.
У меня такое чувство, что все это будет напоминать крушение поезда, которое происходит у тебя на глазах, и ты не можешь оторвать взгляд. Я до сих пор не объяснила Сойер, что происходит, и ее сообщения с каждым часом становятся все отчаяннее. Нам с Миллером, живущим через квартал, имело смысл проехать сорок минут до Денвера вместе, но, конечно, мы этого не сделали.
Я прибываю на полчаса раньше, выдуваю на нервной почве целый стакан комбучи и полчаса торчу в туалете, глубоко дыша с закрытыми глазами. В воскресенье в офисе стоит тишина, пылинки висят в столбах солнечного света между пустыми столами, и лишь несколько человек бредут из кухни в конференц-зал, где предстоит произойти катастрофе. Здесь Эвелин, Джаз из отдела маркетинга и еще один человек, с которым я раньше не встречалась, – тощий мужчина в гавайке с короткими рукавами. Он представляется Феликсом. На столе, как и в прошлый раз, стоят кувшины с водой и фруктами.
Я сажусь за стол и пытаюсь сдержать дрожь в руках. Как только он появится, мне сразу станет легче. Поняв, что к чему, я смогу включиться в происходящее, но, пока ничего не известно, ожидание действует на меня как тройной эспрессо в крови. Меня трясет, как желе.
– Ты в порядке, Ро? – Джаз скрутила косички в пучок на голове. – Принести водички?
– В порядке, – отвечаю я, и тут входят Эвелин с Миллером и Виллоу.
Ну конечно, она тоже пришла. И как я об этом сразу не подумала. Миллер на меня не смотрит, но Виллоу сразу встречается со мной взглядом.
– Привет, милая, – с улыбкой говорит она, и я тоже выдавливаю из себя слабое подобие улыбки.
Я и рада видеть ее, и не рада. Невольно всплывают все детские воспоминания о времени, проведенном в ее доме, и тут же меня охватывает мучительный, до тошноты, стыд при мысли, что она, должно быть, все знает, что Миллер ей обо всем рассказал.
Через две недели после вечеринки у Деклана, в течение которых Миллер так и не ответил, мне позвонила Виллоу. Потом она оставила голосовое сообщение, которое проникло в самое сердце и окончательно выбило меня из колеи. «Я не в курсе, что произошло, – сказала она. – Но хочу, чтобы ты знала: если я тебе понадоблюсь, только позови».