– Расскажите, как все было, – просит Руби. Улыбка застыла на ее губах, как приклеенная; она не пропадает, даже когда ведущая говорит. – Вы вместе создали это приложение как школьный проект, и вдруг оно завирусилось и все о вас заговорили. – Она окидывает нас благосклонным взглядом. – Это было потрясающе, наверное.
– Вообще-то это я создала приложение, – замечаю я. – Так, для ясности.
Возникает короткая напряженная пауза, затем Руби ненатурально смеется:
– Что правда, то правда.
– И да, – продолжаю я, бросая взгляд на зрителей: свет софитов слепит глаза, и я вижу лишь море ног в кроссовках, – это было потрясающе. Я знала, что «ПАКС» – классная идея, но совсем не ожидала, что меня поддержит столько людей.
– В этом нет ничего удивительного, – спокойно и непринужденно говорит Миллер, пожимая плечами. – Ро взяла игру, в которую все играли в детстве, – простую и незамысловатую, но вызывающую трогательные воспоминания, – и перевела ее в электронную форму. Такая игра не могла не понравиться массам.
Я словно со стороны вижу, как поворачиваю голову, подобно одержимой в фильме «Экзорцист». Но Миллер, будто не замечая мой взгляд, продолжает смотреть на Руби. Какого черта он сейчас сказал? Смех Руби звучит еще более ненатурально.
– Игра, может быть, и простая, – ядовито говорю я, – но преобразовать ее в «ПАКС» было неимоверно сложно. – Я бросаю на Миллера уничижительный взгляд, надеясь, что это его заденет. – Вы наверняка знаете, Руби, что для того, чтобы получить предсказание от «ПАКС», нужно ответить на сотню вопросов анкеты, которые были составлены в соответствии с последними научными данными в области бихевиоризма.
– Да, точно. – Руби хватается за мои слова, как за последнюю спасательную шлюпку на «Титанике». – Расскажите нам об этих научных данных, Ро. Наш собственный мозг может предвидеть наше будущее?
– Конечно может. – Я вспоминаю подходящий пассаж из сочинения Джаз и выдаю его Руби на блюдечке. – Просто удивительно, насколько предсказуемо человеческое поведение. С помощью анкеты «ПАКС» собирает всю информацию об образе жизни пользователя, затем пропускает ее через алгоритм и выдает прогноз, опирающийся на типичные для этого пользователя модели поведения. Всему есть вполне научное объяснение.
– Изумительно, – восклицает Руби и поворачивается к Миллеру. Я мысленно приказываю себе: «Не смотри на него». Мое тело горит огнем. – Миллер, что бы вы сказали тем, кто считает приложение Ро лишь пустышкой и не верит, что за этим стоит наука?
– Да бросьте, Руби, – очень спокойно и сдержанно отвечает Миллер. Он научился так отлично притворяться, что я только диву даюсь. – Ро не нужна моя опека.
Я вздрагиваю, словно от ожога, и вижу, как в этот момент на повернутой ко мне стороне его лица появляется улыбка. Его слова прожигают меня насквозь.
– Ты имеешь в виду, что ей не нужна защита? – Руби издает вежливый смешок, отчаянно пытаясь удержать шоу на поверхности.
Но я, конечно, понимаю, что Миллер говорил не про защиту. Он имел в виду мое «Миллер, остынь». То, как я посмеялась над ним в тот первый год в душной гостиной, когда ладони Деклана Фрея касались обнаженной кожи моего живота. Он имел в виду мое «мне не нужна твоя опека».
– Ро, – оглядывается на меня Руби, – а что сказала бы ты?
Я смотрю на нее и не вижу – глаза застилает ярость. Меня бросает в пот, трясет, будто я сижу на звонящем телефоне, будто сквозь меня пропустили электрический ток. Слегка поворачиваю голову, чтобы не видеть Миллера даже боковым зрением.
– Предложила бы этим людям не искать подвох, – с трудом выдавливаю я. Мой голос предательски дрожит и срывается. – Ведь факты свидетельствуют об обратном.
Руби хлопает ресницами, ожидая продолжения, но я молчу. Она коротко откашливается и растягивает губы в едкой улыбке.
– Может быть, расскажете нам о категории «ПАКС-пара»? – Ведущая оглядывается на зал. – Есть тут те, кому «ПАКС» нашел пару сегодня утром?
Раздается несколько возгласов, редкие хлопки. Руби придется вытягивать шоу в одиночку, она это уже поняла.
– Приложение для знакомства, которое предсказывает будущее, – говорит она, снова поворачиваясь ко мне и Миллеру, и машет левой рукой сначала нам, потом зрителям. – Эту идею я, пожалуй, поддержу.
Миллер делано смеется, но у меня хватает сил лишь на то, чтобы не взорваться и не сорвать выступление. Слова Миллера звенят у меня в ушах, колотятся в голове. Я его ненавижу. Я ненавижу его за то, что он устроил это прямо здесь.
– Каково это, быть самой первой «ПАКС»-парой? – спрашивает Руби.
Дурацкий вопрос, учитывая то, как мы лажали до сих пор.
– Нам очень повезло. – Миллер тоже цитирует Джаз. Только я сейчас чувствую себя прямо противоположно «повезло». – Найти друг друга без всяких мук, не гадая, подходим ли мы друг другу, – это просто потрясающе.
– Но ведь это тоже непросто? – Руби с фальшивой заботой сводит идеально выщипанные брови. – Тем более для такой юной пары. Ведь вы еще даже не в колледже.
Миллер снова смеется, на этот раз почти дружески:
– Правильно, Руби. Колледж будет в следующем году.