– У вас уже есть какие-то планы? Вы будете поступать вместе?
Миллер отвечает без раздумий, без сомнений:
– Я хочу изучать историю Древнего мира в Брауновском университете.
Для меня это еще один удар ножом, завуалированное напоминание: «Я связался с тобой только ради денег. Ты мне на фиг не сдалась, Ро. Ты и все, что здесь происходит. Твоя мечта – не моя, и я с удовольствием запорю ее, потому что уезжаю в Брауновский университет изучать историю Древнего мира».
– Вау! – Брови Руби поднимаются. – Как здорово! А Ро поедет с тобой? Вы не боитесь расстаться?
На этот раз Миллер задумывается, и я успеваю вставить заготовленную фразу в это безобразие под названием интервью. «Больше всего на свете, – думаю я, – мне хочется именно расстаться».
– Мы не боимся, – говорю я. Мое лицо горячее асфальта посреди жаркого лета, но голос звучит совершенно спокойно. – «ПАКС»-пары всегда найдут друг друга.
– Надеюсь, что так и есть, – с угрожающей улыбкой отвечает Руби. – Искренне желаю вам обоим всего самого наилучшего. «Роки Маунтин Лайв» будет с интересом следить за вашим удивительным приключением. – Она поворачивается к зрителям, о которых я как-то забыла и которые заслуживают того, чтобы перед ними извинились. – Мы продолжим через минуту.
Едва камеры гаснут, я вскакиваю и мчусь к выходу со сцены. Не знаю, следует ли за мной Миллер, и мне плевать. Руби Чакрабарти что-то говорит режиссеру, наверное, просит повысить ей зарплату, или приставить охрану, или дать выпить чего-нибудь покрепче.
Я отодвигаю занавес, но ткань не падает за моей спиной, значит, Миллер идет позади. Мне хочется оттолкнуть его как можно дальше от себя. Хочется проглотить свой позор, затолкать его обратно во мрак, где он жил все это время. Хочется кричать на Миллера за то, что вытащил воспоминание наружу в прямом эфире, хотя отказывался говорить о нем, когда мы были наедине.
Но я не делаю ничего подобного, потому что за сценой нас ждут Джаз и Феликс. У обоих на лицах такое выражение… я бы сказала, убитое.
– Ну вы… – произносит Джаз.
Телефон в ее руке то и дело мигает от поступающих сообщений.
– На парковку, – командует Феликс. Его красивое лицо застыло от напряжения и исказилось почти до неузнаваемости. – Немедленно. Эвелин удар хватит.
Удар Эвелин не хватил, но, когда я вижу, как она зла, мне почти хочется, чтобы хватил. Мы встречаемся на следующее утро в офисе XLR8, и у нее такой вид, будто она не спала всю ночь. Ее волосы аккуратно заправлены за уши, но под глазами темнеют круги, и пуговка на кофте продета не в ту петельку. На столе перед ней стоит большущая кружка с кофе со льдом, и, когда мы с Миллером заходим в конференц-зал, она молчит целую минуту, как будто хочет, чтобы мы в полной мере ощутили свою вину.
Отпустив нас после «Роки-Маунтин Лайв» с предупреждением держать телефоны при себе, Феликс через некоторое время прислал обоим сообщение, где попросил освободить воскресенье и подъехать к девяти утра в XLR8.
Миллер ответил в своей обычной мерзкой манере.
Я завтра не смогу. Уроки надо делать.
Не успела я ответить, как Феликс прислал ссылку на документ в «Облаке» под названием «Отчет о кризисе», в котором были собраны заголовки и отзывы из соцсетей, касающиеся нашего интервью в «Роки-Маунтин Лайв».
В первой ссылке было написано: «Образцовые "ПАКС"-детки – это фиаско, братан».
Во второй была ветка в «Твиттере» «Как прекрасна юная любовь» с целой серией скриншотов, на которых мы с Миллером кидаем друг на друга ненавидящие взгляды с противоположных концов дивана.
В третьей – гифка без комментариев, где Миллер произносит по кругу: «Игру… простую и незамысловатую…»
И это было только начало. Документ насчитывал шесть страниц.
«Просмотри вот это, – ответил Миллеру Феликс, – и освободи воскресенье».
Я еду одна, поэтому точно не знаю, появится ли Миллер. И не узнаю до тех пор, пока он не поставит свою машину рядом с моим пикапом на подземной парковке XLR8. Я читаю сообщение от Марен, в котором она предлагает: «…может быть, врезать ему по физиономии?», – и тут Миллер стучит в окно, пугая меня до полусмерти.
– Пошли, – говорит он и, не дождавшись, когда я выйду из машины, направляется к лифту.
– Откуда такой энтузиазм? – Я захлопываю дверцу и закидываю рюкзак на плечо. – У тебя вроде нет времени на сегодняшний визит.
– Тем не менее я здесь.
Миллер не оборачивается, когда я догоняю его возле лифта. Он стоит, засунув руки в карманы джинсов; на нем какая-то нелепая футболка с изображением волшебника. Боже, как же мне хочется последовать совету Марен и дать ему в нос.
– Видимо, догадался, что хамить мне в прямом эфире телешоу – не лучший способ получить свои деньги?
– Я догадался, – отвечает Миллер, заходя в лифт, – что у меня нет выбора.
– Ну почему же? – говорю я, нажимая на кнопку одиннадцатого этажа. – Ты можешь уйти в любую минуту.
– Серьезно? – Миллер бросает на меня взгляд. Смотреть на него больно, как на солнце или на снег. – Ты правда этого хочешь?
– Да. – Я не раздумываю, не отворачиваюсь. – Я этого хочу.