– Ну хорошо, – сказала я. – Если составить анкету, как я предложила, сможем ли мы предсказывать будущее людей с высокой степенью точности?
– Теоретически да, – ответила Вера.
Я перестала крутить лед в стакане.
– А практически?
У нее заблестели глаза. Она уже была больна, но не так тяжело, как сейчас.
– Попробуем выяснить?
Я довольно улыбнулась. Вера была лучшим напарником в любом преступлении, вообще во всем.
– Ага. Думаю, стоит попробовать.
С июня по август я проводила у нее каждый день. Мы тщательно продумывали вопросы, перечитывали их по десять, двадцать, пятьдесят раз. Я потеряла счет книгам, которые Вера давала мне читать, и статьям в интернете, к которым у нее сохранился доступ с университетских времен. Она не облегчала мне задачу, хотела, чтобы я понимала, что делаю. Я не спала ночами, составляя программу, а в девять утра приходила к Вере. Она ждала меня с завтраком и беседой о человеческом мозге.
В «ПАКС», куда ни глянь, – везде следы Вериной работы. Без нее приложения просто не было бы. Но когда Веру предало собственное тело, я превратила наш летний проект в нечто, чего она не собиралась делать. Я верю в приложение – в его первоначальный вариант, состоящий из четырех категорий, который помогала разрабатывать Вера. Но каждую неделю мы добавляем что-то новое. Каждую неделю мой алгоритм корежит профессор Блейз Вайзнер, незнакомец, живущий за тысячи километров отсюда. Вместо него со мной должна работать Вера. Всегда – Вера и я.
Я думаю об этом, поднимаясь в гору и чувствуя, как горят легкие. И тут приходит сообщение от папы.
Она останется здесь.
Он не поясняет, на какой срок.
Мы сможем навестить ее, как только ее переведут в отдельную палату.
Навестить. Как будто Вера – чужая или тетя, живущая в другом штате. Как будто надо заранее назначать встречу и записывать дату в календаре. Как будто она навсегда по-настоящему уехала от нас.
Телефон снова жужжит, но вместо нового сообщения от папы приходит эсэмэска от Феликса.
В День благодарения Феликс присылает сообщение в общий чат мне и Миллеру. Я останавливаюсь.
Я только что получил шокирующую информацию.
На экране подпрыгивают три точки, и я жду продолжения, гадая, смотрит ли сейчас на экран своего телефона Миллер, находящийся в девяти километрах от меня.
Информацию о том, что через две недели в старшей школе Свитчбэк-Ридж состоится зимний бал. А шокировало меня то, что НИ ОДИН ИЗ ВАС не сообщил мне об этом.
Я медленно усаживаюсь на промерзшую, покрытую густой травой землю. Ни за что. Нет, нет, ни за что.
Вы понимаете, насколько это будет странно выглядеть, если вы не пойдете? Вместе???
Вы идете. Подробности обсудим в понедельник.
Возможно, мы пришлем фотографа.
Пауза. Очень тихо, не считая крика пролетевшей гаички.
Счастливого Дня благодарения, Мо.
Бал устраивают в субботу, а значит, уже к двум приходит Марен, чтобы вместе подготовиться. Папа в «Бобах», Вера в больнице, и дома стоит тишина.
– Как она? – входя, спрашивает Марен.
Я прекрасно понимаю, о ком речь, но внутри сидит глупое желание дистанцироваться от вопроса.
– Кто?
– Вера, – отвечает Марен. – Когда она вернется домой?
Она не вернется. Я знаю. Вера в больнице уже шестнадцать дней, и каждый раз, когда я навещаю ее, я вижу, что от нее остается все меньше и меньше. Но перепуганное существо внутри меня отвечает по собственной воле:
– Думаю, скоро.
– Это хорошо.
Марен с улыбкой тянется ко мне. Но я последнее время стараюсь ни с кем не обниматься. Миллер не считается – это работа, и во время объятий с ним я внутренне закрываюсь. Но обнимать Марен и, тем более, папу – слишком опасно. Прижавшись к кому-то, очень легко разрыдаться. Я боюсь, что, оказавшись в кольце их рук, утону в слезах и печали.
Я вся сжимаюсь, и Марен тут же делает шаг назад.
– Отем заедет за нами в шесть, – говорит она. – Миллер будет ждать нас на пристани?
– Нет. – Я со вздохом машу рукой, предлагая подняться в мою комнату. – Я говорила ему, но он считает, что это будет выглядеть подозрительно. – Старшая школа Свитчбэк-Ридж всегда проводит зимний бал в «Снежной ягоде», ресторане, расположенном прямо посреди озера; там огромные, от пола до потолка, окна с видом на воду. В прошлом году мы с Марен ходили на бал вдвоем. В этом году… – Он заедет за мной домой, тоже в шесть.
– Ну такой благонравный мальчик, сил нет. – Марен кладет поперек моей кровати чехол со своим платьем. – У вас костюмы в одном стиле?