Взбодрила, дальше некуда.
– Не пожалела, что не взяла меня? – Муж улыбался мягко и уютно.
– Пожалела. – Ведь я всегда говорю правду. – Но она дала мне новый опыт.
– Чем ещё ты сегодня занималась?
Супруг сел, и мне невольно подумалось, что мы, не сговариваясь, выбрали любимыми разные кресла. Он сделал приглашающий жест, и я вернулась на место.
– Как обычно. Болтала в мастерских. Я училась вязать! – вспомнила я.
– Покажи!
– Нет, – помотала я головой и покачала выставленными ладонями. – Вышло не то, чем можно хвастаться. Я же говорю – только училась!
– Ну покажи!
Я сходила в покои и принесла своё коряворукоделие.
– Очень миленько! – заключил супруг.
– Ты мне льстишь!
– Конечно, льщу. Но в конце действительно получалось уже хорошо.
Я скривила физиономию.
– Важно не то, с чего всё началось, а чем всё закончилось. Знакомишься с первоисточником, чтобы ответить своему Олли? – Рауль показал на отложенный томик.
– Во-первых, он не мой. А во-вторых, ответ ему я уже написала. Но прочитать пьесу не успела. Руки не доходили. Но ты заинтересовал меня своим рассказом. Я обязательно прочитаю. А ты знаешь, что «Сиверт» – первая из трагедий Сказкаарда?
– Конечно, знаю. – Супруг потянулся ко мне корпусом, будто хотел поделиться каким-то секретом. – Я даже был на её премьере в Королевском театре! Её поставили через несколько месяцев после публикации. Это очень быстро.
– Что, правда любой начинающий драматург может принести в Королевский театр свою пьесу и её поставят?
– Нет, конечно. Но, говорят, она понравилась кому-то из королевской семьи, и постановке помогли.
– Нет, он безусловно очень талантлив. Но слишком жесток.
– Вилли жесток? – На лице Рауля отразилась смесь насмешки и потрясения.
– Да. Он жесток к своим героям, – упрямо повторила я.
– Дорогая, он жесток к своим героям, чтобы люди были добрее к своим ближним. Чтобы ценили то, что имеют. Как часто мы начинаем ценить данное нам Фройей лишь после того, как потеряем?
Я пожала плечами и поставила книжку на полку.
– Ой! – вспомнила я. – Я же хотела попросить тебя отправить письма Ёнклифу и отцу.
Я вынула их из кармана.
– Они же не запечатаны!
– Можешь их прочитать? Возможно, подскажешь, что исправить. А потом запечатаешь своей печатью. Мне кажется, так будет лучше. В обоих случаях.
Герцог помедлил и кивнул.
– Ещё я хотела передать в столицу несколько подарков. – Мне показалось, что лицо герцога дёрнулось. Ну ничего, ничего. Авось тик не успеет заработать! – Не подскажешь, когда ближайший нарочный поедет в столицу?
– Завтра.
Ну же, скажи! Признайся! Облегчи душу! Очисти совесть!
Но нет, признания не последовало.
– А что ты хочешь передать? – полюбопытствовал мой молчаливый супруг.
– Я выбрала несколько красивых вещичек. Хочу передать их нэйре Оде и Хильде.
– Ты уверена, что они того заслуживают? – Рауль скептически поднял бровь.
– Это неважно. Мне нужно, чтобы они завели моду. И ещё: я была бы очень благодарна, если бы ты воспользовался близостью к монаршей семье и подарил наш платок королеве. Если она его наденет, весь высший свет выстроится к нам в очередь! Хочешь, я тебе покажу?
Герцог кивнул, хотя его лицо не выражало оптимизма. Но когда я принесла из башни отобранные штучки, оно изменилось.
– Хорошо, я попробую, Эмилия. Не обещаю, что уговорю её надеть, но постараюсь. Мне нравится твоя идея.
Внутри меня всё просто расцвело от такой похвалы.
Потом мы поужинали, и я уговорила Рауля рассказать о том, как он познакомился с его величеством. В рассказе явственно ощущались пробелы, но всё равно было очень забавно. Король в молодости, оказывается, был тем ещё пройдохой.
Разговор мы заканчивали в ванне. Когда Рауль отнёс меня на кровать, на столе вновь стояли два стакана, на сей раз с морсом. Но стоило понюхать напиток, как меня замутило.
– Да что же такое! – расстроился Рауль. – Хочешь, я тебе просто воды налью?
Я помотала головой, обняла его за шею и потянулась к нему губами.
Он бережно притянул меня за нижние округлости к своему молоту, готовому к труду, и мы завалились на кровать…
…Я пыталась отдышаться. В голове ещё гуляло эхо недавнего удовольствия. Рауль лежал на боку, подложив под голову одну руку.
И тут я вспомнила самое важное! Он же завтра уезжает!
– Дорогой Рауль, подскажи, пожалуйста: яд, который ты у меня забрал, он в надёжном месте? – всполошилась я, поворачиваясь лицом к мужу. – Если честно, я бы хотела, чтобы ты от него избавился. Совсем.
Он молча протянул ко мне руку и убрал с лица прядь волос, которую я безуспешно пыталась сдуть.
– Эмили, ты хочешь посмотреть премьеру новой пьесы Сказкаарда? – неожиданно спросил он, и я даже дышать перестала. – Тебе он вроде не очень нравится…
Я резко села:
– Ты смеёшься?! Это – Сказкаард! – И подняла указательный палец вверх. – А что, можно посмотреть?!
Я думала, муж скрывает от меня свой отъезд из трусости. А оказывается, он мне сюрприз готовил!
– Почему нет? – Рауль довольно улыбнулся.
– Ну… ты говорил, что полгода… – Я смутилась под его взглядом.
