Но выяснилось: то же самое можно делать просто так. Ради удовольствия. Мне стоило огромного труда сдержаться и не рассказать о своей юности всё. Но тогда пришлось бы признаться, что я и есть тот самый Вилли Сказкаард, к пьесам которого Эмилия столь строга. Когда-то это открытие произвело неизгладимое впечатление на Эрика и открыло мне путь в его ближний круг. Очень сильно сомневаюсь, что супруга отнесётся к данному факту столь же снисходительно.
Хотя очень хотелось признаться.
И поделиться задумкой новой истории.
Но Эмилия наверняка скажет: «Что, опять все умерли?»
А какие у них шансы выжить?
Любовь мимолётна.
Что случится с героями после того, как они обретут друг друга? Их жизнь станет серой и унылой. Они осядут в стенах родового гнезда, разбегутся по своим башням и лишь изредка будут встречаться в постели ради исполнения супружеского долга, пока кто-то из них не найдёт себе новое увлечение.
Я видел это много раз. На примере своих родителей. На примере королевской семьи. И мои двенадцать браков тому яркое подтверждение.
И только синичка не желала укладываться в обычные рамки, трепеща крылышками и радостно чирикая, вопреки традициям.
Будто брак – это игрушки!
Брак – это обязанность. Это долг перед родом. Это огромная ответственность!
А не вот это вот с мельтешением хвостика, восторгом в глазах и мечтами о путешествиях! Даже я себе такого не позволял, не говоря уже о приличных нэйрах. Нэйра должна со смирением нести обязанности супруги, это все знают.
Только, видимо, Эмилии её мама не успела об этом рассказать. И в итоге вместо того, чтобы играть привычную роль несчастного супруга, которому вновь не повезло с женой, я вынужден быть несчастным в самом деле. Ведь она должна остаться здесь, а я поеду в столицу.
К тому же это неправильно – быть счастливым в браке? Так же никто не делает? Нормальные нэрры для счастья заводят личную жизнь и время от времени её омолаживают. И только я, как последний глупец, с каждым днём всё сильнее привязываюсь к жене. Мне даже не писалось от мысли, что завтра её не окажется в соседней комнате.
Меня буквально озарило этой мыслью!
Да, я не рвался общаться с супругой днями напролёт, но сам факт, что она где-то рядом, чирикает по своим синичьим делам, успокаивал. Наполнял умиротворением. Дарил чувство защищённости. Уверенность в будущем.
То ощущение, которое когда-то мне давала мама.
Я понял это, только когда её не стало.
Зависимость от Эмилии пугала. Правильнее было бы остановиться, пока не поздно. Воздвигнуть между нами стену.
Но мне не хотелось. Я слишком эгоист, чтобы отказываться от удовольствий.
И пока я разрывался между «так надо» и «не хочу», моя супруга поинтересовалась: а где хранится её яд? Это оказалось последней каплей, которая перетянула чашу весов. Я не знаю, где яд. Я не знаю, почему Эмилия так реагирует на моё зелье. Где гарантия, что отрава не попала в чьи-нибудь недобрые руки? Разве я могу оставить синичку в опасности? Она же должна родить мне наследников!
Троих.
Двух мальчиков и одну девочку.
И когда я предложил супруге поехать со мной в столицу, у меня прямо камень с души свалился.
Я всё сделал правильно.
Конечно, здесь проще её контролировать. Но там она будет рядом со мной. И от этой мысли на душе сразу стало теплее. Даже захотелось что-нибудь сочинить. Когда Эмили уснула, я пробрался в кабинет и записал несколько строф.
А потом вернулся в супружескую кровать и с чистой совестью уснул.
Пока супруга с утра устроила небольшой тайфун в отдельно взятом замке, я спокойно собрал рукопись и другие полезные бумажки у себя, заглянул в лабораторию за зельем – магическое зелье, как и яд, не то, что стоит разбрасывать безнадзорно, – и поднялся в отцовский кабинет проверить почтовики. Ящички были пусты. И тут я вспомнил о тех письмах, которые мне вчера отдала для отправки жена. Теперь, когда она позволила их читать, это стало уже не так интересно, как без спросу. Но прочитать было необходимо.
