– Я и супружеский долг собирался исполнять раз в месяц. Но люди предполагают, а Фройя располагает. – Он развёл руками и рассмеялся.
Я оседлала мужа:
– Ты правда сможешь достать билеты?.. Ну, для себя-то, понятно, сможешь. И для меня тоже?!
Мне всё ещё не верилось, что супруг решил забрать меня с собой. Я даже забыла о том, что находиться вместе нам опасно и что мы едем в лапы к Броквисту. Какая разница, если Рауль не хочет оставлять меня в Драгаарде?
– А когда мы выезжаем?
– Завтра утром.
– Утром?!
Я была готова тут же бежать собираться, но герцог поймал меня за бёдра и усадил прямо на то самое достоинство, которое можно трогать, но которого нельзя касаться. В разговорах, в смысле.
– Подожди. Завтра соберёшься.
– А вдруг я что-нибудь забуду?!
– Купим.
– А если я платье забуду?
– Ты забудешь платье?
– Нет. Платье я не забуду.
Рауль рассмеялся и уронил меня на спину, заваливаясь сверху. Я немного подрыгалась для вида, а потом поддалась его ласке…
Зато утро у меня прошло как в бреду. Наскоро забросав в дорогу всё, что попалось под руку в моём шкафу, и сунув туда же неразобранный саквояж, я помчалась в Девичью башню. Хорошо, что вчера сложила все товары в сундук! Впопыхах пытаясь вспомнить, что я ещё не взяла, схватила тетрадку, в которую накануне записывала расходы, и стопочку писем, адресованных бонне. Раз я буду в столице, заодно отправлю их.
На лестнице слышался стук сапог. Это за вещами.
После того как Эмилию вырвало от вина с зельем, меня целый день преследовала необъяснимая тревога.
Всё складывалось один к одному и вовсе не так, как мне бы хотелось.
Во-первых, конечно, непонятный недуг жены. Она не могла знать, что в вино что-то подмешано, и каким-то образом вызвать рвоту намеренно. Я не исключал до конца такой возможности, но всё же думаю, ей и вправду было плохо. И ладно если от вина… А что, если я намудрил с зельем?
Ещё хуже, если не намудрил.
Что, если ей просто моё зелье встало поперёк горла? Иррациональный страх вымораживал изнутри: а вдруг у Эмили на него такая реакция? Я слышал, что иногда зелья действуют на людей не так, как положено. По-научному это называлось «индивидуальная непереносимость». И ничего невозможно сделать. Об этом следовало поговорить с учителем. У него и опыта больше, и знаний. Вот вернусь в столицу послезавтра и сразу обсужу.
…Однако мысль о возвращении в столицу отчего-то вызывала раздражение. И ещё вчера летевшие строки новой пьесы в одно мгновение иссякли. Я упёрся в глухую стену, не в состоянии сдвинуться. У любого автора бывают такие периоды, когда не пишется. Я надеюсь, что у любого. Не один же я такой неудачник? Но сегодня всё ощущалось по-другому. Будто в душе сидит какая-то заноза и ноет, ноет… Хотелось залезть туда, внутрь, и выцарапать её к лохивым чудовищам. Но, увы, я не знал, как это осуществить.
Завтра я уезжаю.
Мне нужно ехать.
Я не могу пропустить премьеру!
Это моя пьеса! Я имею право! И вообще мое пребывание в Драгаарде чересчур затянулось. И что с королём, непонятно. Я до сих пор не получил от него ответа, что тоже нервировало неопределённостью.
Но ещё больше задевала независимость синички. Я вот-вот уезжаю, неизвестно, когда вернусь, а она знай себе гуляет на свежем воздухе, в ус не дует…
За неимением последнего.
Но долго ли найти его на стороне?
Опять же, кровать эта на чердаке непонятная, неизвестно кем и зачем заведённая, но очевидно, с какими целями используемая. А синичка моя такая отзывчивая в постели, что может и заскучать без супружеского долга. Я так и не сумел обеспечить себе наследника, а ей – занятие на ближайшее время…
Люди никогда не знают, чего хотят на самом деле. Я вот страдал из-за того, что мои жёны не любили Драгаард и рвались в столицу. Устраивали сцены. Угрожали. Шантажировали постелью, что уж совсем нелепо. И вот Фройя подарила мне воплощённую мечту. Эмилия превосходно себя чувствует в этой глуши, она красива, темпераментна и умна, не надоедает капризами… Так нет же! Я снова недоволен! И чем? Тем, что она не просится со мною!
А я бы хотел, чтобы просилась. Так было бы проще. Если бы она пыталась нарушить наши договорённости, я с лёгкостью ответил бы ей «нет».
Но она не пыталась.
Она была в Драгаарде довольна и счастлива.
Пока я не попытался напоить её своим зельем.
И поэтому оставить её в замке было неимоверно тяжело. Потому что она здесь будет порхать вольной птичкой, чиркая мне письмеца раз в день, а я буду там без неё страдать.
Я вдруг отчётливо это осознал. Эмили незаметно втекла в мою жизнь и стала привычной и на удивление неотъемлемой её частью. Вечер показал, что нам даже есть о чём поговорить!
Разумеется, я был отличным рассказчиком и умел флиртовать. Недаром в юности слыл заправским сердцеедом. Но в семейной жизни эти навыки казались мне лишними. Зачем тратить силы и время, чтобы очаровывать супругу? Она в любом случае уже моя.
