Семь снежинок на ладони полностью

Камеристкой оказалась та самая девушка, которая прислуживала мне в первый визит. Марта пообещала привести в порядок одежду, утянула меня в купальню, сделала расслабляющий массаж и всю-всю обмазала-упеленала. Я благоразумно не стала спрашивать, откуда и зачем все эти мази хранятся в особняке холостого (до недавнего времени) мужчины. Может, их специально для меня купили, целый день прошёл с момента нашего выезда из Драгаарда.

Но ведь, может, и нет!

Мой счёт к неизвестной девице рос. Она пользовалась моим Раулем в спальне, принимала мои ванны, мазалась моими мазями… И претендовала на его сердце!

Которое тоже моё!

Не подавится ли милая нойлен?.. Не случится ли у неё, часом, несварение желудка?

Вся свежая и воздушная, как безе из печи, я вернулась в свою комнату, тоже знакомую по свадебному вечеру. Готовое платье уже висело на манекене. А я-то, дурочка, гадала: для чего Рауль мне его купил? Зачем оно мне в замке? Я положила на туалетный столик драгоценности и косметику и осознала, что дел у меня больше нет. До тех пор, пока меня не начнут собирать в театр, разумеется.

В голову сразу полезли разные глупости. Как на меня посмотрят в высшем свете? О чём кумушки станут шептаться за нашими спинами? Соответствую ли я герцогу?

Я ощущала себя самозванкой.

Чтобы не портить настроение, я решила отвлечься от панических мыслей. Настроения читать Сказкаарда у меня не было. Сегодня я буду его смотреть. Зато я могу отправить письма бонны. Точнее, письма бонне. Чтобы чем-нибудь себя занять, я решила сложить письма по порядку.

Вот так я и нашла его.

Все письма были адресованы ми Дуве и имели штемпель Королевской почты, и только одно никогда не было отправлено. Неудивительно, что я не обратила на него внимания сразу. Почерк бонны ми Дуве почти один в один совпадал с буковками её компаньонки по переписке, ми Гелы, и мало отличался от почерка моей гувернантки. Образцовое каллиграфическое начертание, какое бывает у учительниц.

Меня наполнило чувство удовлетворения – хотя бы ради этого письма стоило затеять это всё. Наконец-то приятельница бонны его получит. Интересно, что она испытает, прочитав привет из далёкого прошлого?

Странно, почему письмо так и не было отправлено? Конверт оказался не запечатан, и я раскрыла листок просто для того, чтобы посмотреть дату, но глаз зацепился за последнюю строчку: «Даже немного жаль, дорогая Гела, что я не узнаю, чем закончится этот скандал».

Скандал.

Я всё же посмотрела на дату. Не знаю, когда именно случилась трагедия с семьёй Эльдбергов, но примерно в это время.

Слово «скандал» манило как магнитом. Неужели это тот самый документ, которого так жаждал Броквист?

Я, конечно, отправлю его адресату.

Но ми Дуве уже давно нет в живых. Не факт, что жива её знакомая. Ведь никто не пострадает, если я одним глазком загляну в письмецо?

«Доброго тебе здоровья, дорогая моя Гелочка! Ты даже представить не можешь, свидетелем чего мне сегодня случайно посчастливилось стать!» – с ходу заинтриговала меня бонна, хотя в «случайно» я поверила не до конца. «Я уже писала тебе, что отношения у герцога с женой весьма… специфического плана. Ну и Годин им судья. Нэрр Нильс чрезмерно строг к своим отпрыскам, а нэйра Каталина, напротив, слишком их балует. Я ей всегда, всегда говорила, что добром это не кончится! И вот, я как в воду глядела! Старший сын герцога отличился так, что мне даже думать об этом стыдно, не говоря о том, чтобы писать».

Следующая фраза была написана с новой строки: «Он сочинил срамную поэму!»

Я дважды перечитала эту строчку.

А потом ещё дважды, прежде чем перейти к следующей.

«Мало того, бесстыдник взялся писать о священном! Как светлоликая Фрейн его за такой поклёп на месте не покарала? Он такое про неё написал!.. Такое!.. Я потом при случае тебе скопирую, чтобы ты могла оценить всю мерзость!»

В памяти моей всплыло, что «Ода ожерелью» была опубликована четырнадцать лет назад. Но разум отказывался верить в то, что её автором был мой дорогой Рауль.

Так вот она, та самая тайна Эльдбергов! Паршивая овца семьи под личиной Правой Руки короля!