Как он при этом сумел сохранить ясность мысли и веру в людей? Хотя с верой у него как раз не очень хорошо вышло, если учитывать, что Вилли Сказкаард убивает всех своих героев.
Не уверена: пьесы под этим псевдонимом писал сам Эльдберг или, как он когда-то говорил, кто-то другой использовал его имя? Что-то подсказывало, что сам.
Зато стало понятно, откуда взялся такой драматизм в его трагедиях. И что заставило его так измениться.
Мой бедный, бедный Рауль!
Когда я вернулся в особняк, Эмилия была уже собрана и выглядела потрясающе. Я просто залюбовался. Лицо её выражало решимость.
Мне бы она тоже не помешала.
Не то чтобы я сильно боялся провала… Всё же до этого момента все мои пьесы имели успех.
Но всё когда-нибудь случается впервые.
Особенно когда главную роль исполняет твоя брошенная любовница. Женщины – они такие женщины… Будь на её месте мужчина, у него хватило бы здравого смысла, чтобы понять: устраивать скандал – не в его интересах. Но, с другой стороны, мужчина не стал бы моей любовницей.
И вообще, мир искусства – как сама Фрейн: никогда не знаешь, каким боком к тебе повернётся в следующий момент. Публика капризна и переменчива. Сегодня ты в моде, завтра на сходе.
В общем, в душе меня изрядно потряхивало.
Как все пятнадцать раз до этого.
Кажется, я что-то уронил в холле, уже не помню что. Взял с собою папку с деловыми документами, а когда супруга поинтересовалась, что я собираюсь с ними делать в театре, попытался засунуть её в подставку для зонтов. А когда я надел её шапку вместо своей, жена спросила, как я себя чувствую. Я честно ответил, что с трудом. Но в театр мы всё равно поедем. При любой погоде и в любом самочувствии.
Она кивнула.
Фройя, как же мне повезло с женой!
Только в театре я вспомнил, что премьера не только у меня, но и у Эмилии. Даже если бы я очень хотел об этом забыть, прицельные взгляды зевак не дали бы мне это сделать. К нам подходили поприветствовать даже те, кого я впервые в жизни видел. Наверное, чтобы убедиться, что Эмили существует на самом деле, а не является плодом их воображения.
Я постарался минимизировать наше пребывание на публике, но всё равно путь к нашей ложе показался мне бесконечным.
Однако и там мы не нашли покоя. Сотни глаз были направлены на наш балкон, будто темы интереснее в столице не было. Хозяева соседних лож посчитали своим долгом промахнуться дверцей и выразить почтение. А потом к нам заглянули любимые родственники.
– Дорогой нэрр-герцог, вы не возражаете, если я ненадолго похищу у вас свою дочь, а взамен оставлю моих очаровательных дам? – обратился ко мне нэрр Берген и, прежде чем я сумел справиться с остолбенением, уволок Эмили в коридор.
– Ах, как у вас тут мило! – воскликнула нэйра Ода, присаживаясь на свободное кресло.
Следует заметить, что на плечах нэйры красовалась шаль драгаардского производства.
– Отсюда видно гораздо лучше! – с явным намёком заметила нойлен Хильда.
Её плечи украшал палантин из того же источника. Видимо, тесть провёл качественную разъяснительную работу с домашними.
Жаль, что она не включала пункты о приличиях.
– Вы совершенно правы, – согласился я.
При желании в моей ложе могли разместиться пять человек.
Но желания не было.
У меня – точно.
– Как вы думаете, о чём будет сегодняшняя пьеса? – попыталась замять неловкий момент нэйра Ода.
– Судя по тому, что пьеса называется «Проклятье Лохи», о Лохи и его проклятье, – «предположил» я.
– Думаете, Сказкаард осмелится покуситься на божественные истории? – ужаснулась нойлен Хильда.
Нэйра Ода выразительно замахала веером, глядя в занавес на сцене. Видимо, она была в курсе, что для Вилли это не первое покушение.
– Как знать… – Я неопределённо пожал плечами и замолчал.
– Говорят, под псевдонимом «Вилли Сказкаард» пишет несколько человек, – поделилась слухами нэйра Берген.
– Да что вы говорите! – поразился я. – И кто же это?
– Говорят, сам король! – громким шёпотом сообщила она. – Но сочиняют за него никому не известные поэты. Он покупает у них произведения за бесценок.
– А зачем? – не понял я. – Ведь всё равно никто не узнает автора?
– Ах, вы его защищаете, – манерно махнула рукой мачеха Эмилии, будто участвовала в отборе на роль в третьесортном балагане.
– Это моя работа, – согласился я.
Развить тему дальше нам не удалось, поскольку моя супруга и её отец вернулись.
– Ну, девочки, поспешим занять свои места! – преувеличенно бодро воскликнул нэрр Юхан. Видимо, Эмили про приличия ему намекнула.
Или сказала прямо.
Ода и Хилда с недовольными лицами медленно поднялись с кресел, явно оставляя мне возможность передумать.
Большое спасибо, но нет.
Тем временем в партере и коридорах в третий раз зазвенел колокольчик. Освещение в зале стало меркнуть, намекая, что пора заканчивать пялиться в чужие ложи. На сцену нужно смотреть.
В оркестровой яме заиграла печальная музыка.
Спектакль начался.
