Совсем недавно я вообще не собиралась обзаводиться детьми от Рауля Эльдберга. Но теперь мне стало обидно, что кто-то считает наших будущих детей недостаточно… правильными. Подумаешь, зелье не действует! Чтобы ребёнок унаследовал дар Рауля, нужно просто чтобы он любил меня чуть сильнее, чем я его! И тогда наследник получит дар отца.
А если я буду любить его столь же сильно?
Если ребёнок получит не тот дар отца?
Если ему достанется какой-то из моих даров?
Одно я знала наверняка: я буду защищать наших детей, как…
Как мама Рауля.
И как моя мама.
И буду их любить, как люблю своего мужа.
Может, даже чуточку сильнее.
Но я не знала, как сказать всё это супругу.
– Лично я считаю, что вам необходимо проявить сознательность во имя рода! – возразил на всё это нэрр Эрлинг, и я почувствовала, как тает мой контроль и как пламя подбирается к кончикам пальцев.
– Нэрр Улле, я давно хотел у вас спросить… – вмешался Рауль, дипломатично пытаясь сгладить ситуацию. – Вы не знаете, кто делает такие восхитительные ювелирные изделия? – Он показал на моё ожерелье. – Я впервые такое вижу.
– Это епронская работа, – уверенно ответил нэрр. – Я привозил оттуда подобное после дипломатической миссии. Правда, это было давно, больше двадцати лет назад. Возможно, теперь такого там не делают…
– Никогда не видел на нэйре Эрлинг ничего подобного, – заметил супруг просто для поддержания разговора, но гость смешался.
В моей голове что-то как будто провернули.
– Возможно, потому что ожерелье было подарено не жене, – скривила я губы.
Лицо герцога исказила гримаса недовольства. Но меня уже было не остановить.
– Возможно, это ожерелье было подарено некой влюблённой юной девушке, – продолжила я. – И не только оно!
Я открыла ладонь, позволяя пламени сорваться с ладони вверх. Огонь рванул почти до самого потолка. И я с удовлетворением смотрела в потрясённое лицо нэрра Улле.
Я надеялась найти своего настоящего отца.
Но не верила, что это возможно.
Теперь я смотрела на мужчину, который не спорил с моими предположениями, и думала, что могу понять маму. Она была совсем юной. А нэрр Улле – настоящим героем и вообще! Сопровождать посольство не всякого пустят. Даже теперь он выглядел импозантно и подтянуто. А тогда и вовсе был красавец. А что женат, так мама к этому и стремилась.
Кто виноват, что он оказался таким бессердечным гадом?
– Ты не говорил, что твоя жена имеет дар, – наконец обрёл он голос.
– Я и сам не знал до этого момента, – признался не менее потрясённый Рауль.
– Но это всё меняет! – приободрился Эрлинг.
– Это всё меняет, – согласился мой супруг. – А… – Он переводил взгляд с меня на учителя и обратно. – Я не понял…
– Ничего страшного, я тебе потом всё объясню, – пообещал нэрр Улле, всем своим видом выражая «не при ней же!».
– И мне! И мне тоже! – потребовала я. – Мне тоже нужно объяснить! Объяснить, как пользоваться этим проклятым даром! И другими тоже! И зелья варить!..
Нет, всё-таки мама моя молодец! Зря я на неё злилась. Хорошего она мне отца нашла! В смысле, это же просто кладезь знаний! Не то что Рауль, из которого нужно в час по десертной ложке цедить всё, что не касается творчества Вилли Сказкаарда.
Зато он муж. Настоящий. А отца у меня ни одного настоящего нет.
Зато целых два ненастоящих.
Два ненастоящих, но полезных лучше, чем ни одного, в тебе заинтересованного. А теперь у обоих есть потребность уделить мне время. Как всё же здорово, что оба моих ненастоящих отца так дорожат своей настоящей семьёй!
Мы договорились с нэрром Улле, что он поможет мне в освоении основ магии. Он, конечно, был не в восторге от открывшихся перспектив. Но что поделать, раз у него накопился такой огромный отцовский долг? Да ещё и с процентами.
После его ухода у нас состоялся разговор с мужем.
Честно говоря, я ожидала, что будет страшнее. Думала, он будет ругаться. Но когда я рассказала про маму и её письмо, и вовсе успокоился. Сказал, что я, возможно, только что спасла его от тюрьмы, не сказать хуже. О том, что я же под неё его и подставила, никто из нас вслух не сказал.
С другой стороны, неизвестно, что было бы с Раулем, если бы король умер. Учитывая, что его незаконнорождённый брат играл, видимо, не последнюю роль в покушении.
По поводу покушения Рауль заявил, что, кажется, всё понял, но расскажет завтра, после того, как всё проверит. Мне хотелось прямо сейчас, но все мои ухищрения выпытать у мужа его предположения закончились тем, что мы оказались на супружеском ложе.
Это, конечно, тоже неплохо. Но я хотела другого.
Впрочем, после парных супружеских упражнений я сразу уснула.
А потом наступило завтра.
Когда я проснулась, герцога уже не было. Просто какой-то неуловимый у меня супруг! Особенно по утрам.
Дворецкий мо Йацке передал мне письмо от Рауля, который обещал скоро вернуться и велел мне не скучать.
Я же не виновата? Он же сам велел?
