Херберт был осуждён к принудительным магическим работам – за участие в заговоре с целью убийства его величества и дворцового переворота. Маги-преступники были редкостью, а потребности в дармовой магической силе у Эрика были о-го-го! В общем, я своему неожиданному родственнику не завидую.
Исцелившийся король обернул ситуацию с покушением в свою пользу. Епронской шпионке, приворожившей Эрика, удалось скрыться. Но монарх по этому поводу не переживал. И даже наоборот. Здраво рассудив, что война с Епроном ему сейчас не нужна, а вот аристократия нуждается в хорошей встряске по высокродному филею, его величество заявил, что девушка была из какого-то знатного рода. В связи с чем королевские дознаватели вытрясли всю подноготную магической знати. Понятно, что виновную не нашли, зато его величество получил полный магический расклад в королевстве.
Кроме того, Эрик издал ряд указов, ужесточающих ответственность за магические преступления, и по новым законам нёс вину за них не только собственно преступник, но и род в целом.
Кстати, родство со мной Херберту доказать не удалось. Он хотел напоследок опорочить наш род причастностью к покушению на короля. Но единственный документ, который этот факт подтверждал, Эмилия нечаянно спалила. Мне на этот счёт были известны лишь её предположения. Ещё были показания экономки. Которая тоже была преступницей.
Может, кто-то меня обвинит в подлости. Но Эльдберги стоят на страже слабых и беззащитных. И Херберт не заслужил быть Эльдбергом.
Но Эрик был бы не Эрик, если бы и из этого процесса не извлёк выгоду! Он законодательно лишил права на наследство бастардов, не получивших официального признания, и выстроил официальную очередь наследования исключительно на кровном родстве, убрав из него пункт о родовой магии. Главы родов роптали, но король приводил в пример Херберта и меня – как я тут кстати оказался! – и они смирились.
Вся эта шумиха и скандалы, которые сконцентрировались вокруг меня, помогли мне вырваться из ближайшего круга его величества. Наконец надо мной больше не висела угроза в любой момент быть вырванным из Драгаарда. Я с чистой совестью предался любви и поэзии. И хотя причиной столь странной реакции Эмилии на зачинательное зелье было то, что оно не рассчитано на одарённую, мы решили не гневить Фройю: кого она нам даст, того и будем растить.
Несмотря на то, что весной Эмилия была уже заметно в положении, она настояла на том, чтобы мы отправились в путешествие. В Епроне нас встретили радушно. Меня даже попытались завербовать. Наивные люди.
А потом местный епронский издатель предложил мне опубликовать переводы моих пьес. У меня до сих пор руки трясутся, когда я вспоминаю тот момент. Вот оно – настоящее признание!
Я стоял перед зрителями Королевского театра, на сцену летели цветы, я приветственно махал всем рукой и думал, что это был сложный и очень насыщенный год. Самый счастливый год в моей жизни.
Той её части, которую я прожил.
Но впереди ещё столько всего!
Когда я уходил со сцены, меня остановил секретарь его величества и попросил подъехать завтра с утра на аудиенцию. Это немного омрачило мне настроение, но ровно до момента, когда Эмили оказалась в моих объятиях.
Но с утра я всё же появился в кабинете у короля.
– Ты меня совсем бросил, – посетовал Эрик.
– Ваше величество, вы – не та фигура, которую можно хотя бы свалить, не говоря уже о том, чтобы бросить, – возразил я.
– Ах, Рауль, – он махнул рукой, – к чему эти титулы, давай по-простому!
И тут я напрягся. Обычно после подобных речей Эрик выдавал что-нибудь такое, под чем подламывались плечи.
– Ты там, в Драгаарде, наверное, скучаешь без больших дел? – поинтересовался со значением король.
– Нет-нет, ваше величество.
– Да я же тебя знаю! – возразил Эрик. – У меня к тебе предложение. Давай у тебя в Драгаарде откроем университет?
Пока я пытался обрести способность говорить, он продолжил:
– У тебя же всё равно замок пустует. А я тебе немного денег из казны выделю, подлатать. Да ты не бойся, там всего десять человек будет.
Я выдохнул.
– В группе, – уточнил Эрик.
– А группа одна?
– Одна, – успокоил меня король. – На одном факультете – одна!
– Ты там несколько факультетов хочешь сделать?!
– Рауль, но ведь это же как-никак университет, – с упрёком заявил король.
– Ваше величество, а кто за него будет отвечать?
– Рауль, ты, разумеется! Писатель с мировым именем, дипломат…
– Какой дипломат?!
– Никакой, но это никого не волнует, – похлопал меня по плечу король.
– Ваше величество, мы так не договаривались!
– Давай договоримся!
– У меня пьесы!
– Кто тебе мешает их писать? Наберёшь преподавателей – и пиши себе!
– Где я их наберу?!
– Где-нибудь. Ну, Рауль, мне что, тебя учить надо?
– Мы с Эмилией хотели путешествовать!
– У студентов есть каникулы. Рауль, зато представь, – тут Эрик обнял меня за плечи, повернул к окну и повёл рукой, будто рисуя картину, – в твоём Годином забытом Драгаарде снова забьёт фонтан жизни! Просто представь.
И я представил.
