– Если бы они исчезли, лишив город своего душевного смеха и громких споров, и своего бесконечного стремления сделать набережную красивее, – уверена, их отсутствие заметил бы каждый, особенно дети.
Кэти удивилась.
– Бабуль, а почему дети? – спросила она, сбрасывая обувь и забираясь с ногами на диван.
– Ну, потому что дети особенно их любят! Как-то Дэнни признался мне, что ему так и не довелось жениться и завести детей. Полагаю, у него было слишком много женщин и любовных интрижек. Очень жаль, ведь из того, что я видела, было ясно: малыши любят его, а он – их. Дэнни всегда носит сладости в кармане и часто проделывает фокус, доставая конфеты из рукава. Если ребенок потерялся или расстроен, Дэнни живо превращал его рыдания в звонкий смех, забавляя крошку до тех пор, пока за ней не являлись родственники.
– Да-да, бабушка, я помню, о чем родители всегда предупреждали детей на тот случай, если те вдруг потеряются: нужно идти к Голубой скамейке и ждать там.
Мэри пояснила:
– Голубая скамейка отлично видна со всех сторон пляжа, а дети, как правило, чаще всего теряются, бегая вдоль берега.
– Думаю, это действительно хорошая идея. Значит, когда у меня будут дети и мы поедем с ними в Блэкпул, я буду знать, что им говорить?
Мгновенно отрезвленная невинным комментарием девушки, Мэри мягко улыбнулась, но ее сердце разрывалось – как всегда, когда она думала об ужасной правде, которую ей предстояло открыть уже в недалеком будущем.
Мэри любила болтать с Кэти. Они могли говорить без умолку о чем угодно. Но семейная тайна, словно призрак, все время пряталась у них за спиной.
– Бабуля… – Голос Кэти прервал мрачные мысли Мэри. – Ты не договорила о Дэнни. Почему они с Большим Джоном так сильно ссорятся?
– Потому что не могут иначе! Это превосходная парочка. Вот они горячо спорят, а спустя мгновение уже вместе убегают от начальника, хихикая, словно школьники. А вообще они хорошие люди, и никто, даже босс, не может обвинить их в лени. Эти двое работают на износ, и это правда. Так что да, мне нравится Дэнни – как приятель. Он немного напоминает мне Голубую скамейку: такой же крепкий и симпатичный – по-мужски, но с легким налетом чудачества и очарования. И он всегда рядом, когда в нем нуждаются. И да, он любит приударить за женщинами. Подозреваю, он думает, что все дамы от него без ума. Но, в конце концов, он ведь мужчина.
– Бабушка, а Дэнни когда-нибудь флиртовал с тобой?
– О, разумеется. Он флиртует со всеми женщинами – просто не может иначе. Но мне всегда удавалось поставить его на место.
– А ты флиртовала с ним хоть иногда?
– Разумеется, нет! Да я и не виделась с ним много лет… А если говорить о прошлом, в те времена у меня был дедушка Дерек. Наши с ним друзья любили поболтать с этой веселой парочкой… Что же касается Дэнни, дай ему палец – он и руку откусит, – заметила Мэри с улыбкой. – И все же, должна признать, мне нравится его общество.
– А сколько ему лет, бабушка?
– Что? Откуда мне знать?
– Ну, хотя бы приблизительно, – настаивала Кэти.
Мэри понятия не имела, сколько Дэнни лет, да и знать этого не хотела.
– Дай подумать… Слышала, как они с Джоном спорили однажды по поводу приближающейся пенсии. Припоминаю, Джон радовался тогда, что у них с Дэнни до сих пор есть работа на полный день. В ответ Дэнни напомнил ему, что они очень трудолюбивые работники и что, вероятно, именно поэтому все еще при деле. Дэнни готов был тогда поставить последние деньги на то, что их начальник никогда не отыщет ребят помоложе, которые будут готовы так же вкалывать и при этом гордиться своей работой.
– И это правда, бабуля? – спросила Кэти. – Они действительно все время трудятся?
– Чистая правда! Прошлым вечером, когда я поднялась с Голубой скамейки, чтобы пойти в гостиницу на ужин, было уже около семи, а наши приятели все еще работали, крася ограждение. Да, дорогая, я почти уверена, что им сейчас уже далеко за шестьдесят – а они все еще трудятся, словно пара юнцов.
– Как думаешь, позволит ли им начальство и дальше там работать?
– Зачем столько вопросов, юная леди?! Я не вникала в такие подробности!
– Ой, извини, бабуля, – обычное любопытство, ничего больше.
Она знала, какой одинокой была ее бабушка после того, как умер дедушка Дерек (это случилось еще до рождения Кэти). И девушку нередко одолевала грусть из-за того, что сама она ни разу его не видела, – потому что Кэти было известно, что он был хорошим, судя по тому, что все вокруг о нем рассказывали. Каждый раз, когда Кэти рассматривала фотографии в семейном альбоме, его доброе лицо вызывало у нее улыбку.
Кэти продолжала думать о том, что невысокий ирландец испытывает нежные чувства к ее бабушке. Если это действительно так, тогда, быть может, было бы неплохо, если бы они встречались время от времени. Насколько она понимала, в этом нет ничего зазорного; впрочем, если Дэнни и вправду был таким пройдохой, каким его описала бабушка, Кэти не исключала, что он мог быть и женат.
Ее мысли прервала Мэри, вдруг заговорившая о том же.
