— Ну, копейки я бы еще, пожалуй, заплатил… А вот рубликов нет.
— Есть — нет, а платить придется. Сполна.
— Я не разбивал машину!
Лысенков неожиданно произнес:
— Может, и не ты… а кто другой… Допустим. А как докажешь? Машину без спроса взял? Взял. Про директорское разрешение неправду сказал? Какая тебе теперь вера будет? Ни-ка-кой!
Игорь был ошарашен услышанным. Ему захотелось вскочить, выйти из двери, отправиться на вокзал — и поминай как звали! Прощай, город Привольск! Да только как он уедет, не заплатив долг? Баснословно огромный долг, который повесил на него Лысенков!
Лысенков помолчал, давая Игорю время как можно глубже погрузиться в пучину отчаяния. Потом вздохнул:
— Эх, молодо-зелено! Вот нам кажется, море по колено, все можем. Змею-горынычу голову срубить, у королевича красну девицу отнять, на ковре-самолете по ночам летать… Так это ж в сказках. А в жизни вот. — Он с силой пристукнул кулаком акт об аварии. — Значит, что остается? Надеяться на добрых людей, авось выручат, отведут беду. Добрые люди, парень, есть, не перевелись еще… Однако они гордые. Любят, чтобы им в ножки поклонились да помощи попросили. А в награду за эту помощь требуют уважения, верной службы, покорности… Вот так-то, брат.
Лысенков явно намеревается подсказать ему выход из тяжелого положения, которое сам же завгар, Игорь в этом не сомневался, и создал.
В поведении Адриана Лукича произошли разительные перемены. Еще несколько минут назад, когда только начинался разговор, лицо его было откровенно злым, более того, дышало ненавистью. Игорю еще подумалось: откуда такая ненависть? Даже если бы завгар действительно верил, что Игорь разбил машину, все равно его чувство не могло дойти до такого накала. Значит, есть еще что-то… Но прошло всего несколько минут, а Лысенков уже светился участием, доброжелательством.
— Может, вот как сделаем, — задумчиво говорит завгар. — Я шепну словечко одному своему знакомому… да ты его знаешь… буфетчик из вагона-ресторана. Автандил. Он одолжит тебе полторы тысячи. Внесешь в кассу. А ему через полгода отдашь две тысячи.
— Две тысячи? А где я их возьму?
— Не спеши, паря. Две отдашь, да еще самому тысчонка останется. Вот так-то! А акт этот мы спрячем вот сюда, — завгар взял бумагу со стола и сунул в сейф. — И никто о нем не узнает. А расплатишься — порвем.
— И все же… Где я деньги возьму?
— Заработаешь. Честным путем. Где автовокзал, знаешь? Видел, сколько там всякого люду с чемоданами и сумками ошивается? Все хотят куда-то ехать. Один в Одессу, другой в Киев, третий в Харьков, четвертый в Новороссийск. А автобусов не хватает. Автандил кроме денег одолжит тебе свой «Москвич». Он все равно у него без дела стоит. На нем и поработаешь. Правда, придется некоторое время обойтись без выходных. Ну, как? Согласен?
Игорь говорит:
— Я должен подумать.
Этот ответ не понравился Лысенкову. Похоже, он предпочел бы немедленно закончить неприятное дело.
Но Игорь встал и, не прощаясь, ушел.
Следователь Толокно встретил Игоря без удивления.
— А-а… это ты. Давно пора. Садись, рассказывай, — сказал он, соединяя скрепкой два листка и укладывая их в серую картонную папку с четкой типографской надписью «Дело».
Игорь поежился. Он вовсе не хотел, чтобы его жизнь, его биография, изложенные казенным языком на бумажном листке, попали в эту папку. Но делать нечего, если он не хочет влипнуть в уголовную историю, надо набраться мужества и объясниться со следователем.
— Почему «давно пора»? Откуда вы знали, что я снова у вас появлюсь? — спросил Игорь.
— Кто сказал «а», тот скажет и «бэ», — невозмутимо отвечал Толокно.
— Разве я сказал «а»?
— А «личный друг следователя Толокно», который однажды ночью пытался поднять на ноги милицию, это кто? Случайно, не ты?
Игорь покраснел.
— Я пошутил…
— Понятно. А теперь с чем пришел к своему «личному другу», опять с шуткой?
Честно говоря, Игорю сейчас было не до шуток.
— Вас предупреждают, а вы не… — он хотел сказать «не чешетесь», но поправился, — не реагируете. Вот ювелира и обокрали!
— Обокрали ювелира? — На обычно бесстрастном лице следователя Толокно появилось выражение изумления. — Кто? Когда?
— На другой день после того, как ваш наряд спугнул воров.
— Но почему же ювелир нам об этом ничего не сообщил?
Игорь пожал плечами. Он и сам не понимал причин странной скрытности Христофора Кузьмича.
— Ну, а откуда тебе, молодой человек, стало известно о том, что кто-то собирается забраться в дом к ювелиру?
Игорь начал объяснять.
— Уезжая ненадолго из города, ювелир просил меня приглядеть за домом. В первый же вечер я решил пойти и взглянуть — все ли в порядке. Ничего подозрительного не заметил. Подумал: «А вдруг завтра залезут?» Взял и позвонил. Не верите — спросите у Христофора Кузьмича. Он подтвердит.
Ссылка на ювелира, видимо, убедила следователя в том, что Игорь говорит правду.
— А почему ты не приглядывал за домом в последующие вечера?
— Потому что наутро вместе с директором уехал в командировку.
— Так. И что же украли у ювелира?
— Небольшой немецкий сейф фирмы «Остер-Тага». Однако драгоценностей в нем не было, одни ненужные бумаги.
— Ненужные?
