Первая встреча с Надеждой в этот день произошла в коридоре заводоуправления. Он едва узнал ее: вместо гладких, схваченных заколками прядей на голове ее возвышалось замысловатое сооружение, придававшее женщине нарядно-праздничный вид.
— Боже, что это? — воскликнул он.
Надежда испугалась:
— Что? Не идет?
— Кажется, идет. И очень. Но разве ты… разве мы сегодня куда-нибудь идем?
Она улыбнулась:
— Но ты ведь сказал, что, возможно, вечером заедешь… Отменилось?
— Нет.
Он помолчал.
— Выходит, это ради меня?
Хрупов окинул Надежду внимательным взглядом. И, кажется, впервые обратил внимание на перемены. На ней было пестрое, очень шедшее ей платье из натурального шелка, на ногах модные, похожие на тапочки, туфли без каблуков, на пальце сверкало золотое кольцо с камнем, которого он раньше не видел.
— А это откуда?
— Купила. Можешь считать, что ты подарил…
— Но я ведь дал на ремонт квартиры.
Она легкомысленно отмахнулась.
— Ремонт — на зарплату. А это — подарок.
— Еще не хватало, чтобы ты сама делала себе подарки от моего имени. Что, я сам не могу?
Оглянувшись, она коснулась его руки.
— Так ты придешь?
— Постараюсь. Только умоляю: не хлопочи.
— Хорошо.
Вторая встреча произошла у проходной. По случайности они одновременно вышли из заводоуправления.
Поколебавшись (слишком много свидетелей!), Хрупов предложил женщине подвезти ее.
— Я еду мимо. Мне еще в горком, — пояснил он.
Надежда, как он и ожидал, стала отказываться, тогда Хрупов чуть ли не силой втолкнул ее в машину, рядом с шофером. Сам уселся сзади.
— Поехали!
Ему неприятно было, что заводские видели этот пышный отъезд и что шофер не его собственный, а директорский (хруповская машина была на техосмотре). Но поступить иначе Николай Григорьевич не мог. В его груди сдвинулась какая-то защелка, заработал мощный механизм. Он-то и заставлял Хрупова делать все новые и новые шаги навстречу Надежде.
Когда главный инженер, отсидев на совещании, вышел из здания с колоннами и уселся на переднем сиденье, директорский шофер Игорь Коробов спросил его:
— Вы не знаете случайно, Николай Григорьевич, у кого ваша знакомая раздобыла золотое кольцо? Я видел у нее на руке. С камнем.
— Кольцо? А какое это имеет значение?
Игорь ответил:
— Имеет. Сдается мне, что это то самое, которое несколько месяцев назад украли у Медеи Васильевны, директорской жены.
Хрупова бросило в краску.
Третья за день встреча с Надеждой не принесла радости им обоим.
Ворвавшись к Надежде, Хрупов учинил ей форменный допрос. Заливаясь слезами, — уж больно грозен был Николай Григорьевич! — Надежда поведала, что купила кольцо с рук на местной толкучке. Продал его — и недорого — мужчина в кепке, лица его она как следует не разглядела, дело было вечером.
— Оно же краденое! — в сердцах воскликнул Николай Григорьевич. — Директорский шофер, тот, что вез нас сегодня, говорит, будто из-за этого кольца уже безвинно пострадала одна молодая женщина. Опасается, как бы ты не оказалась второй… Ну не плачь, я во всем разберусь. Ты же, в конце концов, не крала.
После этих слов Надежда уткнулась своей красивой прической в плечо Хрупова и разрыдалась еще горше.
Николай Григорьевич осторожно снял с ее пальца золотое кольцо с аметистом и сунул в карман. В машине, выслушав рассказ Игоря Коробова о кольце, Хрупов поначалу засомневался: а не сочиняет ли парень? А может, он просто ошибся, приняв одно, увиденное мельком кольцо, за другое? Но Коробов утверждал, будто злополучное кольцо побывало в руках у ювелира, он внес в него изменения, которые отличают его от всякого иного. Ошибка невозможна.
Игорь говорил с Хруповым спокойно и убежденно. Слушая его, Николай Григорьевич дивился переменам, которые произошли за последнее время с парнем. От былой скованности ни следа. Живой, деятельный. До Хрупова доходили слухи о той кампании за переустройство гаража, которую развернул директорский водитель, о его критических выступлениях в стенгазете. И сейчас Коробов был активен, наступал на Хрупова, чуть ли не командовал им.
— Обязательно спросите у Надежды Семеновны, кто продал ей кольцо, — наказывал он.
— Думаешь, кто украл, тот и продал? — насмешливо спросил Хрупов.
— Нет, Николай Григорьевич, я так не думаю, — спокойно ответил Игорь. — Тем более, что я почти догадываюсь, кто стоял за кражей. Хочу узнать — не женщина ли продавала, небольшого росточка, смазливая, с родинкой на шее, вот здесь…
Расставаясь с Хруповым, Игорь Коробов обратился к нему с просьбой, не поможет ли он связаться с профессором Ярцевым. Говорят, что в молодости он воевал здесь, под Привольском, вместе с дедом Игоря выходил из окружения, не исключено, что может пролить свет на обстоятельства его гибели.
— А откуда ты узнал, что Ярцев именно здесь выходил из окружения?
— От отца Беловежского, — отвечал Игорь. — Он упомянул о Ярцеве в разговоре…
— Выходит, отец Беловежского тоже здесь воевал? Все все знают, одному мне невдомек.
