— Тогда почему же из него не получается Буратино?
— Ну, брат… Чтобы из полена сделать Буратино, нужны как минимум две вещи.
— Какие? — Хрупов заметил, что глаза у Темы такие же, как у его отца Левы, — большие, серые, в желтую крапинку.
— Нужна адская сила и острый ножик.
Тема задумчиво ковырял полено розовым пальчиком.
— Ну адская-то сила у меня есть… А где взять острый ножик?
Хрупов рассмеялся.
— Говоришь, адская сила у тебя есть? Ах ты мой милый. Ну, пойдем поищем острый ножик.
Заглянув в ящик кухонного стола, Хрупов обнаружил целый набор острых ножей с деревянными ручками, но вовремя спохватился.
— Послушай-ка… А если я тебе дам вместо острого ножа вкусную вафлю, это тебя устроит?
Тема быстро ответил:
— Устроит!
Пока Тема лихо расправлялся с шоколадной вафлей, Хрупов, присев на маленький табуретик, внимательно оглядывался вокруг. Здесь, в этой квартире, много было сделано его руками. Лева был не способен забить гвоздь, не поранив себе при этом руку, и Таня к хозяйственным делам его не подпускала. Нет, адской силы у Левы не было. Было другое, неизмеримо более ценное…
Сейчас хозяин квартиры с приступом лежал в реанимации, а жена металась по больничному коридору, перехватывая врачей в надежде услышать слова успокоения.
Хрупов потоптался на месте, не зная, как занять и развлечь детей, потом пожал руку Теме, взъерошил светлые волосы карапузу Ваське, не расстававшемуся со своей пирамидой, и покинул квартиру.
Куда идти дальше, он не знал. Домой — не хотелось. Что там ждет его: постылое одиночество? Решил прихватить в гастрономе бутылку шампанского и отправиться к Надежде.
В гастрономе, как всегда, толпился народ. Хрупов, ощущая чувство безнадежности, пристроился в конец очереди.
Высокая женщина в белой шляпе, закрывавшей лицо, подошла к прилавку и протянула продавщице деньги. Та, обычно строго соблюдавшая правила очередности (все остальные правила торговли она, судя по всему, нарушала), на этот раз с готовностью нырнула под прилавок и извлекла оттуда несколько бутылочек дефицитного в Привольске напитка «Фанта». Хрупов, которому надоело стоять в очереди, не выдержал, громко сказал: «Почему отпускаете из-под прилавка и без очереди?»
Продавщица обдала Хрупова презрением: «Ишь разпочемукался, алкаш! Да я возьму и вообще тебе ничего не дам!» Женщина в шляпе оглянулась, и Хрупов узнал Медею, жену Беловежского. Он круто повернулся, вышел из магазина. Постоял на углу.
— Что, денег нет? — толкнул его под локоть испитой тип.
— Не в этом дело… очередь. Стоять некогда.
— А ты дуй в «Рюмочную», за углом, напротив детской музыкальной школы. Только учти, там дорого, с бутербродами!
— А шампанского там, случаем, нет?
— Там все есть!
Хрупов в «Рюмочной» шампанского, естественно, не обнаружил. Почувствовал голод, попросил подать бутерброд.
— А этого не надо, — сказал он продавцу, указывая на рюмку.
— Что-о-о?! — гаркнул, наливаясь злостью, продавец. — Ты что, жрать сюда пришел?
— Ладно, я заплачу, но мне рюмки не надо, — поспешил успокоить его Хрупов.
Вид бутербродов с сыром, продававшихся в неразрывном единстве с рюмкой водки, навел мысли Хрупова на другое. Технику для заводского АСУ японская фирма поставляла в комплекте, запросив за нее довольно-таки приличную сумму. Напрасно доказывали, что некоторые «игрушки» им не нужны. Поставщики были неумолимы — или все, или ничего. Хрупов усмехнулся: чем не рюмка с обязательным бутербродом!
А ведь Злотников прав: слишком много дорогостоящих бирюлек, слишком много игры в цацки НТР и слишком мало настоящей работы. Но если он прав, то за что он тогда на него вчера накинулся? И были ли у него основания сравнивать инженера с гетевским учеником чародея, бездарным честолюбцем, ослушавшимся своего учителя и едва не наделавшим бед?
Николай Григорьевич, совсем забыв, что собирался отправиться к Надежде, зашагал домой. На лавочке у своего подъезда увидел сгорбившуюся женскую фигурку. «Надежда!» — подумал он. Женщина обернулась на шум шагов, и он увидел, что ошибся. То была Таня, жена Злотникова.
Он с тревогой спросил:
— Как Лева? Выкарабкался?
— Да. — Радости в ее голосе не было.
— Ну, слава богу! — с облегчением воскликнул Хрупов, обнял Таню за плечи, притянул к себе.
Она вырвалась из рук и теперь стояла поодаль, тяжело дыша.
— Да ты что?.. Мне Левку жалко…
— Он лежит в реанимации, а вы гуляете. — В ее голосе была такая сила отчуждения, что Хрупов вздрогнул. — Вы загнали его, как загоняют лошадь. Вперед, вперед! А ради чего? Для того, чтобы доказать, что вы сильны, что вы все можете. О, я вас вижу насквозь!
— Таня, что ты говоришь? Одумайся. Я ваш друг. В вашем доме каждый второй гвоздь прибит моими руками.
Она расхохоталась — зло и непримиримо.
