— Чудачество! — Беловежский испытывал глухое раздражение против Ярцева. Как бы поставить его на место? А то уже поговаривают (ординарец донес), что подлинным командиром части стал старший лейтенант, которому-де раненый майор уступил главенство.
Случай вскоре представился. Нужно было в двух направлениях — северном и южном — выслать две группы разведчиков. Когда обсуждался состав группы, которой предстояло двинуться на деревню Соленые Ключи и дальше к шоссе, Ярцев назвал имена двух своих солдат, но Беловежский тоном, не допускающим возражений, заменил одного из них своим ординарцем. Лысенков давно и настойчиво просился в разведку, оправдывая свою просьбу желанием показать себя в настоящем деле. Они направились в разведку вдвоем — он и земляк.
Вернулся ординарец из разведки один. Он сообщил: на шоссе наткнулись на немецкую штабную машину. Земляк струсил, пришлось ординарцу одному отбиваться от двоих немцев. Однако, проявив находчивость, он завладел офицерским планшетом и, отстреливаясь, отошел назад. По дороге земляк подорвался на мине, пришлось похоронить.
В доказательство своих слов предъявил личные документы земляка и офицерский планшет с картой. Впившись глазами в карту, Беловежский тотчас же определил, что она представляет несомненный интерес для высшего командования. Он забросал ординарца вопросами: долго ли вели наблюдение за шоссе, видели или нет других гитлеровцев помимо тех, что ехали в машине.
Ординарец отвечал:
— Да вы посудите, товарищ майор… Будут ли немцы посылать по шоссе штабную машину с важной картой без охраны, коли не заняли уже весь район?
Беловежский не мог не признать справедливость его слов. В избу вошел Ярцев. Беловежский сказал ему:
— Вот послушайте, как отличился ваш хваленый боец.
Выслушав сбивчивый рассказ заробевшего перед ним ординарца, Ярцев воскликнул:
— Вранье! Не верю ни одному слову! Лично направлюсь к шоссе и все выясню.
— Никуда вы не отправитесь, — жестко произнес майор. — Слушайте приказ: через час выступаем. В южном направлении.
— Но это же бессмысленно! Немцы не дураки. Они сейчас наверняка пытаются замкнуть кольцо. А для этого обходят нас с юга. Надо с боем пробиваться на север через шоссе.
— Но там же гитлеровцы!
— Они нам и нужны, — отвечал Ярцев. — Наша задача — уничтожать живую силу и технику противника.
— Я командир части и лучше вас знаю, в чем заключаются наши задачи!
— Но мы ведь даже не дождались разведгруппы, посланной в южном направлении! Как же можно выступать, не имея надежных разведданных?
— Вы же сами утверждали: промедление смерти подобно. Я уверен, что разведчики присоединятся к нам по дороге! Не позже чем утром…
Ярцев ушел на север, майор — на юг, его группа напоролась на танковую колонну противника, потеряв больше половины людей. Впоследствии при разбирательстве дела майору Беловежскому было поставлено в вину, что он, не дождавшись данных второй разведгруппы, пытался, действуя вслепую, осуществить прорыв и понес большие потери в личном составе. Припомнили и его слова: «Как же бороться, когда средств борьбы нет». Над ним возникла угроза военного трибунала.
Прощаясь с сыном, Петр Ипатьевич отвел его в сторону и, указав взглядом на Игоря, вполголоса произнес:
— Шофер — близкий человек. Он тебе лично предан? Это очень важно, сын, чтобы рядом находился человек, готовый за тебя броситься в огонь и в воду. У меня на фронте был ординарец… Ушлый парень. Чего только о нем ни говорили, а оказалось — надежный человек. Да ты его знаешь…
— Завгар Лысенков?
— Ты с ним поласковей. Такого лучше иметь другом, а не врагом.
— Так именно он был твоим ординарцем?
— И неплохим.
Игорь узнал об этом в тот же день. Роман Петрович не видел причин, чтобы скрывать от Игоря то, что сообщил ему отец. Беловежскому-младшему от души хотелось помочь Коробову в благородных розысках деда-солдата и тем восполнить недостаток внимания к парню со стороны отца.
На Игоря сообщение Романа Петровича произвело сильное впечатление. Как? Лысенков был ординарцем майора Беловежского, выходит, он был вместе с ним и с дедом в окружении? Почему же тогда завгар, отлично зная, с какой целью приехал в Привольск Игорь, ни разу не завел с ним разговора о тех днях? Не сказал, что был с дедом однополчанином?
Странно, очень странно!
И вот еще о чем подумалось Игорю. Он вспомнил рассказ Примакова о том, как несколько лет назад тот ездил с подшефной бригадой в колхоз, расположенный в Соленых Ключах: «Лысенкова клещами нельзя было затащить в Соленые Ключи. Однако автотранспортом выручал крепко. Отказа не было. Вот мы с ним тогда и подружились».
Почему Лысенкова клещами нельзя было затащить в Соленые Ключи? В места, где он воевал? Неужели все эти годы он так ни разу и не побывал в колхозе? И это — несмотря на то, что по роду службы ему следовало бы регулярно общаться с подшефными, так сказать, изучать их нужды…
Игорь для себя сделал зарубку: по приезде надо обязательно выяснить в гараже, вправду ли Лысенков в последние годы ни разу не съездил в Соленые Ключи.
И еще одно подозрение нужно проверить…
