Нет, не тот. Девочка перебирает связку. Этот? Тоже нет… Этот?
— Ну, пожалуйста… — шепчет Нюра. — Ну, замочек, ну, миленький, ну, давай… ты же наш, советский!
И замок, словно вняв мольбам девочки, щёлкает…
— Ура!
— Беги, Матвейка!
— Надо партизан предупредить. — Счастливый мальчишка выбегает на свободу, глаза горят, язык немного заплетается, то ли от радости, то ли от холода.
— Пешком не доберёшься — поймают.
Матвей взял спасительницу за руку, заглянул в глаза:
— Ты должна пойти со мной.
Нюра вспыхнула.
— Я бы… Я бы прямо сейчас, вот! Только как же мама?
— Ага, хорошо ей будет, коли тебя возьмут да пытать начнут?
— Да, пожалуй…
До них донеслись пьяные вопли.
— Ишь ты, — зло прошептал Матвей. — Гуляют себе, никого не боятся, сволочи. Эх, гранату б швырнуть, да жаль — нету! Ладно, Нюра… пошли. Это что там за грузовики?
Девчушка ахнула:
— Ты хочешь сказать…
— Да сумею я, ничего сложного! — Столяров подбоченился. — «ЗиС» пятый же в колхозе водил — было дело. И Чёрное болото нынче замёрзло — по гати-то прокатим в самый раз!
Подростки аккуратно прокрались к грузовикам — тентовым фургонам, — убедились, что часовой клюёт носом, сидя на подножке одной из машин, после чего Матвей жестом велел девочке отвернуться, поднял взятые по дороге вилы, осторожно приблизился к немцу и нанёс резкий удар.
Часовой охнул, на его губах появилась кровавая пена, голова запрокинулась, глаза остекленели, и фашист повалился набок.
— Не смотри на него.
— Не буду, — срывающимся голосом пообещала девочка.
— Влезай в кабину.
Рыкнув двигателем, «Opel Blitz» вывернул к воротам и покатил по грунтовке, но почти сразу свернул к непроходимой летом трясине, известной под названием Чёрное болото.
* * *— Что?!
— Повторяю…
— Повторяй внятно! — рявкнул Пётр, потирая лоб. — Разборчиво!
Утро не задалось. Сначала — жуткое похмелье. Потом — визг и рёв солдат, обнаруживших труп охранника и… Нет, сначала визг и рёв, а потом — жуткое похмелье, потому что пришлось проснуться. Затем — новые вопли, когда солдатня увидела, что пропал грузовик с сокровищами, а значит, накрылась их премия. Ну а в завершение — пронзительный звонок полевого телефона.
— Что случилось?
— Русские начали наступление, господин штандартенфюрер! Их танки прорвали фронт… Думаю, примерно через час они достигнут Озёрска.
Бруджа бросил трубку, зло посмотрел на сереющее небо и процедил:
— Нужно уходить.
