— Да. — Бруджа поставил чернильницу на место. — Но сейчас меня интересует другое, а именно: что ты позабыл в усадьбе?
Молчание.
— Зачем ты здесь?
Тишина.
Бруджа вздохнул. Он терпеть не мог «работать» с подростками. Высушивать любил — молодая кровь придавала вампиру больше сил, — а вот «работать» — нет. Подростков трудно запугать, они ещё не знают цену жизни и времени, не понимают, что можно потерять, всего лишь стиснув зубы и отказавшись отвечать на вопросы. Они упрямы и злы.
И иногда даже ему, кровососу, становилось их жаль.
— Посиди в сарае, мальчик, подумай о вечном. Знаешь что-нибудь вечное?
— Советская власть.
— Да, да… Конечно. Она… — Вампир вздохнул. — Завтра продолжим. Лациньш!
Столяров машинально вздрогнул, что вызвало лёгкую ухмылку масана. Лациньша, сынка его бывшего руководителя и нынешнего начальника полиции, в Озёрске боялись даже больше гестапо, и именно поэтому Бруджа сразу приблизил «ребёночка революции» и постоянно возил с собой, используя для самых грязных дел. Тех, от которых даже отпетые фашисты из СС отказывались.
— Лациньш! Парня пока в камеру!
И вышел из комнаты.
Щенка поймали под вечер. Он сдуру подобрался к самой усадьбе и попался обычным, патрулировавшим парк охранникам. И сглупил. Нужно было заныть, пустить слезу, рассказать, что пришёл в гости или за едой к знакомой, а пацан вместо этого попытался удрать, а когда его догнали — затеял драку. В общем, сам всё испортил.
Ну и ладно.
Всё равно несмышлёнышу грозил расстрел. Неделей раньше, неделей позже — какая разница?
— Где Свекаев?
Два рослых солдата подтащили к штандартенфюреру унылого русского.
— Вы поели?
— Яволь, — неуверенно ответил тот.
— Тогда займёмся делом. — Бруджа потёр руки. — Нужны хорошие новости, Свекаев, очень нужны.
В чёрном небе засверкала вышедшая из-за туч луна. Шумели росшие возле ограды липы, и тонкий луч по-военному узких фар грузовика освещал крыльцо.
— Куда?
— В парк. — Свёкла махнул рукой за дом. — Туда, к озеру.
— Пошли.
Немцы двинулись к деревьям, простреливая тьму ночного парка лучами фонариков.
— Ты точно помнишь?
— Я надеялся, что стану богатым, — со вздохом ответил чел. — Я найду лаз даже с завязанными глазами.
— Почему же до сих пор не стал? Ведь двадцать лет прошло, что помешало тебе вернуться за кладом?
— Меня тогда почти сразу на Южный фронт угнали, — напомнил Свекаев. — Потом в Туркестан… Там сел в первый раз.
— За мародёрство? — со знанием дела уточнил Бруджа.
— За изнасилование.
— Почему не расстреляли?
