— Я не один был — с комиссаром. — Свекаев поморщился. — За него и сел, считай. Он над той девчонкой поглумился, а мне сказал, что если не признаюсь — отпишет в Озёрск, чтобы маму мою расстреляли как пособницу контрреволюции.
— Понимаю.
— А когда вернулся, в усадьбе уже санаторий открыли. — Судя по всему, Свёкле понравилась идея исповеди, и он без дополнительных понуканий рассказывал фашисту свою непутёвую жизнь. — Людей здесь полно постоянно. Чекисты отдыхают. Я попробовал сюда на работу устроиться — не взяли, сказали, с судимостью нельзя, начальству не понравится. Пока думал, что делать, — неудачно подрался.
— В смысле, тебя побили?
— В смысле — человека убил по пьянке. И второй раз сел.
— Почему не расстреляли?
— С меня к тому времени первую судимость сняли. Считай, новичком в родной дом пошёл. Теперь вот вышел, а тут война. Вы приехали… — Свёкла остановился. — Стой! Пришли.
— Уверен? — Бруджа провёл быстрое, но тщательное магическое сканирование и не обнаружил никаких следов подземного хода. — Свекаев?
— Здесь, господин штандартенфюрер, — уверенно ответил чел. — Копайте.
Бруджа дал знак немцам, и солдаты, расчистив снег, принялись энергично долбить мёрзлую землю кирками.
— Если ошибся — отдам им, — хмыкнул Пётр, разглядывая злых и потных подчинённых. — И объясню, что именно по твоей милости им пришлось так вкалывать.
— Не ошибся.
И верно.
— Есть!
После очередного удара кирка провалилась в землю, открыв чёрную дыру провала, который обрадованные солдаты расширили с совершенно стахановской скоростью.
«Старая ведьма!»
Однако мысленное ругательство вампир произнёс не зло, а с уважением: фата Юлия сумела мастерски замаскировать подземный ход от магического сканирования, и потому ни у Бруджи, ни у шасов, которые наверняка вертелись в поместье после Гражданской, не получилось его отыскать. Точнее, шасы отыскали другой, гораздо меньший по протяжённости ход, идущий к флигелю, и на том прекратили поиски. А о главном так никто и не узнал бы, не окажись тут двадцать лет назад молоденький Никита…
— Всем оставаться наверху! — распорядился Бруджа. — Да убери ты фонарь, Свекаев! Только глаза слепит… Ждите!
И штандартенфюрер исчез в провале. А солдаты удивлённо переглянулись — как же он видит в полной тьме? Выходит, как-то видит. Или просто включил потайной фонарь?
Загадочен, ох, загадочен этот офицер из «Аненербе»…
