— Именно из-за этого! Царство было великим, нет, величайшим! Власть бессмертного Царя Ун-Азмата больше тысячи лет простиралась надо всем Джааресом! Но Ун-Акхор ослаб, затянулся жиром, и мелкие хищники, наши с вами предки, не преминули отхватить от него кусок. Сначала откололось и стало самостоятельным Ольтрийское Царство, пусть и просуществовало оно не долго, но дало миру понять, что жить можно, и не под десницей Ун-Азмата. Одно за другим появлялись небольшие обособленные человеческие государства: Альхар, Норин, Мершвельд, а ещё раньше всех Миллен… Амансар на севере, Исаирин и Таарта на юге. А на месте нынешнего Роиана возникло сразу три державы: Далиор, Атеурса и Глиритх. Из их явилась на свет будущая империя, Серединная Держава, родившаяся из крови гибнущего Ун-Акхора. Вождю Далиора, Лимэриону Орхолиту, потребовалось лишь чуть надавить, чтобы величайшее государство из когда-либо существовавших развалилось в прах. Там, где веками властвовали нуавэн, было воздвигнуто царство людей. После Кровавого Рассвета на костях и пепле встала империя Алого Солнца, и не было ни у кого в Джааресе сомнений, что именно она унаследует право бессменно владеть всем материком. Но годы шли, а Эзерхэт так и не стал гегемоном. Постоянно кипели войны, люди бились с людьми, и лишь редко с тварями Бездны — врагами рода человеческого. Великое царство нуавэн, твёрдой рукой державшее весь Джаарес, было уничтожено, и, как оказалось, не нашлось ему достойного приёмника.
— Так, что же, по-вашему, империя должна стремиться к власти над материком? — задумчиво полюбопытствовал посланник, проводя пальцами по переносице.
— Именно так, стать новым Ун-Акхором, но не разделить его печальную судьбу.
— А что дальше, мировое господство? — не выдержав, съязвил Кейнис, но наэмир не улыбнулся.
— Почему бы и нет? Разве Каинен не к этому стремится?
— Не нам судить об…
— Не судить, а верно понимать божественные замыслы. Это наш первейший долг. Хотя ладно, не будем портить спором такой замечательный вечер. Лучше скажите-ка мне где вы потеряли Стевроса?
— Ну… он встретил давнюю знакомую на улице, и решил проехаться с ней по городу.
— Безответственный болван, — вынес приговор чародею Лунц, и обберит при всём желании не мог с ним не согласиться. — Вы присаживайтесь, Кейнис, я прикажу налить куймы.
Поблагодарив наёмника, писарь присел рядом, и в скором времени гостиничный прислужник поставил перед ним пиалу освежающего напитка. Беседа продолжалась, Дий опять завёл разговор о власти, но на сей раз касательно Альхара, и прежде чем высказывать своё мнение решил узнать взгляды Лунца.
— У альхарцев всегда была одна беда — чрезмерная гордость. Они, не обладая ничем кроме весьма обычного для джаарийцев магического дара, между тем возомнили себя существами высшего порядка. И если при первых правителях ещё как-то пытались соответствовать собственным воззрениям, то, когда власть захватил этот ублюдок Саид Хусаин, Альхар окончательно впал во тьму и невежество. Бессмысленные войны, бесконечное принижение ксафитов, заставившее тех бежать в пустынные города…
— Да, у вас прямо-таки страсть к погружению в пучину истории! — уважительно хмыкнул Дий. — Но я ведь лишь просил высказать своё мнение о нынешнем положении дел…
— Этот вопрос неисчерпаем. Однако к делу: я считаю, что сейчас Альхар излечился от своего недуга, не полностью, но всё же… энфиты признали первенство империи, её силу и это главное.
— Но вспомните! — вмешался, увлекаясь беседой, обберит. — Чуть менее трёхсот лет назад, после первого явления Seliri, Альхар нанёс удар в спину ослабшей империи. А сорок лет назад энфиты спокойно пропустили полчища нежити Альзара через свои земли, и те беспрепятственно вторглась в империю. Альхарцы подлы и коварны, пусть сейчас они и заверяют в дружбе, но кто знает, не вспомнят ли они былые времена и не захотят ли признать своим покровителем тёмного Бога.
— Нет, Кейнис, такому вряд ли быть, энфиты никогда не выделяли кого-то из Богов. Да, и султану Азизу нет смысла воевать, он крепко держит Альхар в своих руках. Зачем ему подрезать ножки собственного трона? Однако в любом случае, мы направляемся туда с ясной целью — проверить будет ли он верен слову, данному императору.
Они сидели ещё долго, общаясь и один за другим опустошая кувшинчики с куймой, пока ближе к ночи не появился Стеврос.
— Ох, воистину каждому воздаётся по свершениям! Я ведь даже представить не мог, что сопливая девчушка, которую я поднатаскал в искусстве эсэдо лет десять тому назад, так жарко отблагодарит меня за это, — довольно, как сытый кот, улыбаясь, поведал он и присел на заботливо поданный слугою стул.
— О чём ты думал?! Оставил нанимателя одного! А если бы ему грозила опасность?
— Да, будет тебе! В этом городе даже воришки редкость, не то что какие-нибудь злодеи-разбойники. Да и Кейнис-то — ведун аж Третьего Риода! Отбился бы, если что! — не вняв совести говорившей голосом Лунца, беззаботно ответил норинец. — А у вас есть чем похвастаться, друзья мои?
