На закате, когда равнину Эн`Марни устлали тела людей, лошадей и драконов, сам Государь-Судия Мершвельда устремился на поле сражения, возглавив отряд Красных Шлемов — лучших конников страны Пепельных Равнин. Имя монарху было Хордэар Эниэх эн Тави Вельдан — Брат Битвы, Возлюбленный Победы, Сын Пустоши. Этот жилистый воин с рано поседевшими волосами и обожжённым лицом всю свою жизнь стремился сокрушить Миллен — заклятого врага своей державы. И оказавшись к заветной цели как никогда близко, он с ужасом понял, что несмотря на гибель лазурных, войска княгини Инес теснят его ратников. Тогда Хордэар предпринял решительную вылазку, надеясь растоптать и несгибаемую милленку, и её мальчика-сына, и всю их хвалёную гвардию.
Драконья Стража скрестила дорнэши с ангирами, пламевидными клинками Красных Шлемов. Судия озверело рубился, даже когда под ним убили лошадь. Стоя по колено в крови врагов и соратников, он вновь и вновь поднимал меч, пытаясь пробиться к шатру княгини. Но удар дорнэша пробил латный наплечник, а следом за ним и кольчугу, и стёганный поддоспешник, и кости, и плоть. Неистовое сердце государя-воина перестало биться. Из разжавшейся ладони выкатился обсидиановый шар с заключённым внутри огоньком, и чей-то сапог в пылу боя раздавил его. То была Иллорэ-Эра-Алам — Сфера Заточённого Пламени, в которой мершвельдские маги за десятилетия упорного труда смогли заключить силу власти над красными драконами. С уничтожением регалии погибла и эта власть. Освобождённые ящеры в гневе обратили мощь огня против бывших хозяев.
Битва окончилась победой Миллена. Хоть многие потом и говорили, что выигранное такой ценой сражение лишь стало началом агонии.
За снами и размышлениями Эжен пропустил тот миг, когда погасшие фаанэ стали вновь загораться, передавая друг другу свет лучей восходящего солнца. Утро. Значит, он выдержал. Испытание пройдено.
Вьюрок с трудом поднялся: затёкшие конечности казались выпиленными из дерева. Медленно переставляя ноги, он двинулся к лестнице. Впереди соискателя ждали люди, готовящиеся принять его клятвы. Они не знали, что, покидая последнего лазурного дракона, де Итель уже принёс самый главный обет.
«Смерть твоих родичей не станет напрасной. Я сберегу страну, за которую они отдали жизни. Обещаю!»
На выходе его ждал не только свет немилосердного светила, но и двое гвардейцев, подхвативших под руки ослабевшего Вьюрка. Они же помогли ему облачиться в эшабэ. Это нарушало древний обычай, по которому будущий князь оставался в абэйле до принятия регалий. Однако Эжен взял на себя смелость воспротивиться пережиткам старины; как он велел Драконьим Стражам не преклонять колен, так и сам не желал предстать перед подданными в одном исподнем.
Несмотря на разнузданное ночное веселье многие нашли в себе силы добраться до утёса Спящего Дракона. Очень многие. Там были и землепашцы с окрестных деревень, и умельцы-ремесленники, и держатели торговых лавок, и столичные чиновники, и, конечно же, торжественно разодетая знать. В толпе мелькали непокрытые головки женщин и смешные шапочки детей. Казалось, что весь народ окружил место коронации бесконечным человеческим морем. Но чести принять клятвы будущего князя удостоились лишь восемь избранных — по двое от каждого сословия. Раньше в церемонии участвовала ещё одна пара — кэаси и кзари, но первых князь лишь недавно восстановил в правах, вторые же были истреблены Этьеном.
Сначала выступили вперёд саабэ — представители селян и ремесленников княжества. Один был рослый и рыжебородый, с бугрящимися мышцами руками, на его суровом смуглом лице сияли удивительно добрые синие глаза. Другой — худощавый, с завязанными в косицу седыми волосами, и быстрым хитроватым взглядом. Глава столичного Союза Кузнецов и председатель Схода Старост в Эн`Итель. У обоих поверх добротной и нарядной верхней одежды были надеты дэлье — богато расшитые распашные безрукавки из овечьей шерсти. Заговорили они разом:
— Имя нам саабэ — мы земля, что даёт хлеб, мы молоты, что куют мечи, мы псы, что охраняют пастбища. Мы будем верными слугами, коль сам ты преданно послужишь Пути. Клянёшь ли ты, Эжен де Итель, именем лазурных драконов?
— Клянусь!
Низко поклонившись соискателю, саабэ приняли из рук Пьера де Блейна плащ, выдубленный из драконьего крыла — Инил-Дорр-Элево. Они облекли в лазурную кожу плечи Эжена и, вновь склонившись до земли, отступили прочь.
Вторыми клятву принимали цейсэ — люди, вольные разъезжать по стране, продавая товары или собственное искусство, а также чиновники на княжеской службе. Высокий, с жёстким закалённым многомесячными путешествиями лицом, был главой Братства Сокровищ — влиятельнейшего торгового союза. Его молодая зеленоглазая спутница носила беличий ворот — знак общества Вольных Поэтов. На головах у обоих, по традиции, позвякивали колокольчиками амцэ — треугольные дорожные шапки.
— Мы цейсэ — звон монет и песен перелив. Мы — перьев скрип и стук колёс. Мы — вдохновение и достояние державы. Его мы преумножим во имя Красоты, но верным быть Dorreh Deno поклясться должен ты.
— Клянусь!
