Кейнис обернулся и вздрогнул: выход из прохода имел вид головы отвратного и ужасающего создания. Череп великана был лыс, но увенчан множеством рогов, на месте глаз зияли кровавые провалы, а из-под тонких синих губ торчали острые колья зубов.
— Красавец, правда?! — улыбаясь, спросил Ахмед и, не дожидаясь ответа, пояснил: — Его приказал построить здесь Тагир, второй султан из династии Хусаинов, в устрашение всем входящим во дворец великого правителя. Отец, придя к власти, решил его оставить, как-никак наследие прошлого.
— Позвольте полюбопытствовать, где мы находимся? Почему здесь так пусто?
— Это место тоже весьма необычно своим назначением, как, впрочем, почти всё во дворце. Имя ему Око. Сейчас вы поймёте почему, — анхаир махнул рукой, и плиты пола пришли в движение. Разойдясь, они обнажили посередь зала напоминающее зрачок углубление.
— Круг Фаанэ! — догадался Кейнис, наследник тряхнул бородкой, подтверждая.
— Несомненно, как оббериту вам не составит труда воспользоваться им и провести почтенного посланника.
— А вы и… — Дий не договорил, указав глазами на Лунца и Стевроса.
— Ваших спутников разместят со всем подобающим почтением, сам же я не имею права присутствовать на приёме. Таков закон, — разъяснил Ахмед и, перейдя на доверительный полушёпот, добавил: — И да, во избежание недопонимания хотелось бы предупредить вас, что помимо киодов у отца есть охрана другого рода, мягко говоря, необычная…
— Не извольте беспокоиться, нам это известно, — соврал Дий, полагая неловким признаться в своей неосведомлённости.
Маг кивнул и, обернувшись, поманил наёмников за собой, по его немому жесту в стене отворилась скрытая доселе дверь.
— О чём он? — полюбопытствовал Кейнис, когда проход снова закрылся. — Я вот лично ничего не знаю!
— Понятия не имею, скоро, впрочем, мы всё узнаем. Ладно, идём, и помни: я говорю, ты помалкиваешь. Стой! Ты взял подарок лэйтира Линна? — всполошился посланник.
— Да, Дий, не волнуйся, вот он, — с этими словами Кейнис вытащил из потайного кармашка лиарновую коробочку в мизинец толщиной.
— Будет у меня.
Они встали внутри Круга, и обберит начал отсчёт, за неимением посоха притоптывая ногой. Мгновением позже перед посланниками уже высились двери тронного зала, охраняемые двумя киодами-великанами. Стражи уже привычным образом отступили в стороны, распахивая двери.
Ахмед не врал, ибо увиденное и впрямь их поразило. В вязком и зыбком полумраке подрагивали разноцветные огоньки свечей, в воздухе витал сладкий запах благовоний. А посередь всего этого на груде мягких подушек возлежал султан, худощавый белобородый старец, окружённый шестью полуобнажёнными прелестницами.
Кейнис не верил своим глазам, ему ещё не доводилось видеть такую красоту. Каждая из шести юных дев отличалась от остальных. Они разнились цветом кожи и волос, разрезом глаз и стройностью тела, одеждой и украшениями, но все были неизъяснимо прекрасны.
Посланнику никогда не везло с прекрасным полом. В свои двадцать два года он по-прежнему оставался обделён женским вниманием. Хоть оббериты и придерживались в делах духа и плоти свободных взглядов, но Кейнис покинул общину, не достигнув совершеннолетия. Чинный имперский Дефф принял юношу с прохладой. Для знатных лаири ведун был неприметен, словно осенний лист у дороги, а незамужних хотэйри отпугивали его звериные черты: жёлтые, словно волчьи глаза, клыки во рту, нелепо растопыренные уши. Да и диковатые привычки не добавляли оббериту привлекательности: он мог запросто пройтись по городу босиком, не признавал головных уборов, и даже будучи чистоплотен, не сильно беспокоился об опрятности. Ко всему прочему, стоило Кейнису заговорить с какой-нибудь красавицей, как язык его немел, а в голове поселялась пустота. Волнение и робость вмиг превращали жизнерадостного юношу в каменного истукана. Поэтому сейчас он с жадностью рассматривал необычную свиту султана, совершенно не в силах понять, какая из дев влечёт его больше. Может, зеленоглазая красавица, в чьих выгоревших на солнце кудрях синели колокольчики, а белая рубаха с ольтрийским орнаментом доходила лишь до середины бедра, оставляя обнажёнными стройные ножки с сапфировыми браслетами на щиколотках? Или же полногрудая смуглянка с волнистыми каштановыми волосами, в которые вплетён был алый цветок буйноцвет, а ожерелье горело рубинами? А может, всё же та, что в длинной юбке с разрезами и с пурпурной лентой на груди? Пусть кожа её бледна, зато как прекрасны прямые смольные волосы и бесконечно глубоки карие глаза! Или лучше всех пышная дева в зелёном платье, обнажающем плечи?
