— Maleh Janos! — отчётливо прокричал один из тёмных жрецов, направляю окованную красным металлом десницу прямиком на надвратную башню.
«Что это? Чёрное…», — лениво заворочались мысли, пока глаза созерцали приближение смерти. И лишь в последний миг, один служителей Каинен успел создать солнечный щит, тьма столкнулась со светом, оплела, окутала его и… рассеялась, будто её и не бывало!
— Всем вниз!
Приказа чародея ослушаться не посмели и бросились к винтовой лестнице, позабыв о тяжести доспехов. На башне остались только жрецы, вступившие с тёмными собратьями в неравную схватку. К ним же присоединился и Этельдор с криком: «Ezereylo!», пустивший молнию в ближайшего к нему заклинателя. Разряд достиг цели с шипением и треском, колдун, дёрнувшись, безвольной куклой повалился в снег.
В это самое время Рихан Кельген поднялся с холодного камня моста, раненый, оглушённый, с текущей из ушей кровью, он встал, покачиваясь и судорожно сжимая в руке обломок меча, готовый встретить смерть без страха, как и подобает вассалу того, кто родился в драконьем пламени.
«Стоять! Не оглядываться! Паду я, но за мной другие! Удержим проход!»— так думал он и ошибался: не было никого за его спиной, погибли все. И только один рыцарь с гордым зверем на буром плаще стоял против войск тьмы.
И хоть не было сил, он не стал дожидаться пока его сметут, а смело шагнул навстречу гэртари, занося обломок меча для рокового удара.
Враги накинулись на него. Ледяные клинки тварей не без труда пробили доспехи и принялись рубить, резать и кромсать ещё живую плоть. Но Кельген не издал ни звука и всадил сломанный меч в одного из Seliri. Это было последнее, что он сделал в жизни…
Теперь на мосту не осталось никого, Seliri сплошным потоком хлынули по нему в город, однако тут с надвратной башни сбросилась чья-то одинокая тень, и не рухнула камнем, а спокойно приземлилась, оседлав поток воздуха. Это был Этельдор. В глазах чародея горела мрачная решимость, он выставил посох перед собой и обрушил на врагов целую бурю Ivey. Бледно-синим вихрем пронеслась древняя как мир мощь, уничтожая наступающих, но тварей оказалось слишком много.
Тогда норинец перевернул посох, упёршись сапфировым навершием в камень под ногами, и мост задрожал, покрываясь трещинами. Блюстители на башне кричали, утратив всегдашнее спокойствие, они призывали чародея бежать, но тот не слышал их.
Этельдор опустошил себя без остатка, направив весь Ivey по вальдовому древку: коротким толчком его сила вклинилась в мост! С ужасным грохотом тот распался на куски грубого камня. Плеск! Сколько же тварей сгинуло в алых от крови водах затона? Но остальных, казалось, не остановить, слишком поздно… Чародей пожертвовал собою напрасно.
Амони не видел, что творилось на мосту, не смотрел он и на овеянную колдовской завесой башню, руки наследника судорожно сжимали рукоять меча. Юный Барс готовился встретить врага и биться до конца! Он нарушил приказ чародея, в общей неразберихе, когда энхэты бросились к своим вассалам, он последовал за приметным шлемом Динайрэ.
Дальше всё разворачивалось быстро, слишком быстро! Seliri! Вот они ворвались, серой волной накатились из прохода. Боевые порядки смешались. Ополченцы, воины и знатные рыцари рванулись в едином прорыве.
«Бей-убивай!» — неслось отовсюду. Амони бежал вместе со всеми, и кричал что-то, не разбирая собственных слов. Столкновение!
Завертелось…
Первого Seliri наследник сразил набегу, так быстро, что даже не успел удивиться! Враг остался позади, а де Пьюс скрестил уже клинок с другим, на сей раз менее успешно. Seliri оказался столь силён, что Амони рухнул на колени, но всё-таки удержал удар. Меч заскрипел от натуги, гэртари всё плотнее наваливался, ещё мгновение и… Но наконечник чьего-то копья пробил сердце врага и тот, вспыхнув, вмиг разлетелся чёрным пеплом, а неизвестный спаситель исчез в водовороте схватки.
«Встать!» — приказал себе де Пьюс, но не смог выполнить приказа, ноги не слушались. Тогда он пополз меж бьющихся, сорванным голосом произнося слова молитвы. Какое счастье, что в тот миг некому было стать свидетелем его позора!
Кто-то подхватил сына архэта под руку — Гельри! Оруженосец помог подняться и буквально потащил прочь, повесив щит себе на спину.
— Держитесь, Ваша Светлость, — шептал он.
Но внезапный удар разделил их, отбросил в разные стороны! Колдовство! Жрецы Раукар присоединились к сражению.
Амони рухнул на что-то твёрдое металлическое…
Наследника трясло от боли, но странным образом заклятье заставило его прийти в себя, сбросить оковы страха, нащупав рукоять меча, подняться и продолжить бой. Амони мельком бросил взгляд на землю, как оказалось, упал он на труп в искорёженных доспехах со шлемом в виде орлиной головы.
«Фаренн! Он был последним в своём роду…».
Мелкий хэштари с длинными когтями кинулся на Юного Барса, щеря зубастую пасть, но де Пьюс встретил его мгновенным выпадом, мысленно воздавая хвалу фаиру Доару и его урокам.
