Исполинских размеров колонны подпирали паривший в вышине потолок, сквозь огромные витражные окна в зал проникал солнечный свет, и ковровая дорожка, спрядённая из чистого шёлка, алела подобно высунутому языку великана. А в противоположной стороне стоял трон из белоствольного лиарна, на котором восседал император. Тордэан был всё так же худ и мрачен, его узкое лицо, обрамлённое чёрными с проседью волосами, словно бы вступало в противоречие с солнцеподобной величественностью одеяния.
Шаги приближающегося Вьюрка гулко отражались от высоких стен, и вот остановившись, он с благочинным поклоном опустился на одно колено:
— Мой государь, приветствую!
— Здравствуй, Эжен, — тихим, совсем не выразительным голосом проговорил Тордэан, поглаживая свою знаменитую острую бородку. — Твоё вчерашнее послание стало большой неожиданностью. Я догадываюсь, почему ты приехал, но зачем держать это в тайне?
— Враги не дремлют, государь! Столичные крысы знают, что им скоро наступит конец, и потому плетут интриги и строят козни. Моё исчезновение накануне смерти де Онира, я уверен, заставит их совершить ошибку. А уж верная мне гвардия позаботится о том, чтобы защитить мои права на престол.
— Это добрые вести, Эжен, — улыбнулся император, поднимаясь. — Воистину, как луч надежды в мраке беспросветном. На что ещё можно надеяться в это тяжкое время, как не на помощь верных друзей?
— Именно так, государь.
— Я могу позволить себе быть предельно откровенным, друг мой, я надеюсь на твой совет. Ты был прав, говоря, что враги не дремлют. Seliri напали на мою страну.
— Seliri?! — Эжену показалось, что он ослышался. Совсем не это он ожидал услышать от хэттонира. — Те самые, которые…
— …которые уничтожили Мершвельд. Именно. — Голос Тордэана становился всё более мрачным. — Я думал, что империи не выпадет испытание хуже альзарова нашествия. И боюсь, ошибался. Пока мы поклоняемся Каинен, нашими врагами всегда будут те, кто чтит иных Богов.
— Но… — де Итель всё не мог совладать с удивлением, — …как это случилось, государь? Откуда они появились?
— Меня тоже мучают эти вопросы. Мершвельд они уничтожили за считанные дни, им потребовалось меньше времени, чем прошло с тех пор, как я получил это известие. Seliri пришли из Норина, ударили в восточные уделы Амонии.
— Норина? — От возникших вопросов в голове лэнхаира, словно забил огромный колокол. — Как же это возможно? Ведь княжество союзно тебе!
— Я не говорил, мой друг, что норинцы привели их. Напротив, джайхэт Вейн обещал уничтожить Костёр и найти жрецов Раукар. Сейчас амонийские рыцари совместно с Орденом Рассвета выбивают их с земель архэтства. Вот так: с запада Амония, с востока — Норин. Враг зажат в тиски, но вопросов это не снимает. Боюсь, Эжен, это не последняя попытка. Боги никогда не останавливаются на малом.
— Думаешь, будет война? — Вьюрок наконец преодолел изумление, его шустрый ум сразу же начал просчитывать возможности.
— Война? Да, но неизвестно, где и с кем? Пусть речь всего о нескольких тысячах Seliri, но их появление было внезапным. Жрецы смогли открыть Костёр на земле моего союзника, притом какого! — Тихий голос императора зазвучал ожесточённо, пальцы стиснули подлокотники трона. — Вейн Бессмертный, сильнейший чародей Джаареса! И это его они провели вокруг пальца?!
— Они, явно, где-то скрывались. Думаешь, они могут быть в самой империи?
— Исключено. Орден Рассвета не пропустит и мыши, не то что вражеского колдуна. Однако… Или кто-то пригрел у себя змею, или…
— Мершвельд?
— Да, разорённый и обезлюдевший. Из-за них же.
— А драконья Клятва? Тот договор, что Миллен и империя заключили с красными драконами Мершвельда?
— Я думал об этом. Но драконы взяли с наших стран слово, не вводить войска и не присоединять земли. Служители Раукар — самый опасный враг именно потому, что способны вдевятером вызвать многотысячное войско, едва ли не в любой точке Джаареса.
— Кроме империи? — спросил Эжен, и на мгновение ему стало жутко от мысли, что Seliri могли бы появиться в Миллене.
— Кроме империи. Они могли укрыться от внимания драконов, обустроить там своё логово. А мы, мы ничего не можем с этим сделать. Я не сомневаюсь, что твари в Амонии будут разбиты, но мне хочется выть при мысли, что враг может нагрянуть с любой стороны. Чувствую себя, словно в осаде.
— Поверь мне, государь, народ Миллена это чувство не покидает со времён гибели драконов.
Жорж де Клеви раздражённо окликнул слугу, принёсшего ему ежевечерний бокальчик йэта. Лакей лишь чудом умудрился не уронить сосуд, однако несколько зеленоватых капель всё же упали на безупречно-белый абэйль владетеля.
— Убирайся, — ледяным голосом произнёс Жорж, после чего прислужник мгновенно испарился.
«Как же я устал…» — мелькнула горькая мысль в голове де Клеви, пока он в очередной раз перечитывал злополучное письмо.
Нынешним вечером доверенный человек доставил ему послание от Шарля де Онира, внук Лазурного Князя писал крупным прыгающим почерком:
