— Не вини воспитательниц, Эжен, — мягко обратилась к нему Миора. — Анэтор недавно перенёс болотную хворь.
— О! Да ты настоящий воитель, раз победил такую заразу! — Вьюрок потрепал мальчика по голове. — Значит, я правильно выбрал для тебя подарок. Жан! — Подошедший слуга умудрялся одновременно удерживать в руках маленькую резную шкатулку, два длинных футляра и широкий свёрток. Удивительным образом ничего не уронив, он передал Эжену шкатулку. — Но у нас в стране Лазурного Дракона сначала поздравляют девочек. Смотри, что я привёз тебе, маленькая красавица.
В её янтарных глазках горело уже неподдельное любопытство. Не чувствуя осуждения матери и притихших нянек, девочка доверилась красивому улыбчивому родичу. Эжен бережно извлёк из шкатулки великолепно изготовленную фарфоровую куклу на шарнирах.
— Её сделала лучшая кукольница столицы. Дай ей имя, моя милая, и она будет тебе самой верной подругой. А если захочешь сшить ей новое платье, напиши мне, и я пришлю какие угодно шелка.
— Elarehem! — по-придворному поблагодарила девочка, и хотела церемонно присесть, но поймав мимолётную тень в глазах Эжена, не сделала этого, и просто произнесла. — Спасибо, дядя.
— Не благодари. Теперь ты, мой юный рыцарь, — де Итель повернулся к племяннику, а Жан подал ему один из двух деревянных футляров. — Милленские воины называются вайлэ, самые сильные и храбрые из них служат в моей страже, и сражаются они вот такими мечами. Смотри! — Он откинул крышку, на бархатной светло-синей подкладке лежал вырезанный из дерева дориат — одноручный меч с рукоятью в виде драконьей пасти. Его размеры были тщательно подогнаны под руку и рост ребёнка.
Анэтор с некоторой робостью коснулся искусно выточенной рукояти. Не отрывая заворожённого взгляда, вытащил меч и попытался взмахнуть. Вьюрок тем временем открыл второй футляр с точно таким же деревянным оружием.
— Было бы нечестно дать тебе меч, но не подумать о твоём противнике. Когда соперники уважают друг друга, они сражаются одинаковым оружием, чтобы победил самый умелый. Померяемся силами? — Он легонько стукнул по клинку Анэтора, и этот худенький пугливый мальчуган, недолго думая, ударил в ответ.
Няньки снова всполошённо заохали, но строгий взгляд Миоры заставил их замолчать. Дядя же и племянник пустились в задорный боевой пляс по полянке, размахивая деревянными мечами. Клинки раз за разом сходились с радостным стуком, но исход поединка был предрешён, и вскоре поверженный Вьюрок свалился к ногам своего противника. Он запросил пощады, и юный вайлэ милостиво убрал меч.
Анэтор засмеялся, и у Миоры сладко защемило сердце, как редко она слышала столь чистый и радостный смех. А Эжен, стряхнув с себя невидимые пятна крови, поднялся.
— Я и тебе привёз кое-что, — Жан передал владетелю свёрток, — ты писала, что скучаешь по нашим сладким йэтэ, но те семена, что ты привезла, так и не проросли. Теперь, я надеюсь, ты устроишь себе целый сад.
В свёртке оказался саженец плодового дерева, что росло на землях родной для них долины Эн`Итель. Теперь румянцем загорелись и по-милленски белые щёки императрицы.
— Это… это чудесно, Эжен!
— Не благодари, сестрёнка. Я знаю, что ты меня любишь.
От столь грубого нарушения этикета лица воспитательниц посерели, но никто уже не обратил на это внимания.
— Мерфиния, Анэтор, — ласково обратился Эжен к своим новым маленьким друзьям, — если вы не возражаете, я похищу вашу матушку ненадолго, нам хотелось бы немного пошептаться.
Дети, увлечённые подарками, оказались совсем не против. Эжен и Миора мерно зашагали по аллее на юг, молча вслушиваясь в пение птиц, желая оказаться вдали от посторонних глаз. Мерфиния рассматривала чудесную куклу, у который неведомым ей образом двигались и ножки, и ручки, и голова на тонкой шее. Анэтор протянул сестре один из мечей:
— Поиграешь со мной? — Девочка молча показала ему куклу. — Если поиграешь, я сплету ей венок.
— Плавда? — Спросила она, а когда брат утвердительно кивнул, отдала куклу няньке и взяв один из мечей, крикнула. — Защищайся, лыцаль!
Убедившись, что поблизости не осталось любопытствующих слуг и придворных, Эжен, уже не сдерживаясь, крепко обнял сестру. Миора в первый миг вздрогнула: она уже успела отвыкнуть от столь явного проявления чувств. При императорском дворе царили показная вежливость, торжественность и церемонность. Лишь оставаясь с мужем наедине, она могла позволить себе снять незримую маску. В то время, как марбэйн, следуя Драконьему Пути, предпочитали простоту и сердечность в общении. Считая, что ничто не красит человека более, чем искренность. Прошло лишь мгновение, и императрица ответила на объятия с не меньшей теплотой.
— Подумать только: девять лет! Да это треть моей жизни, сестрёнка. Милая моя, родная, как я скучал…
— И я по тебе. Во имя Дракона, я ведь почти забыла, как ты выглядишь! И чем пахнешь, — забавно дёргая носиком, она принюхалась к его волосам: запах был лёгкий и свежий, — это же «Виалбри*»? До сих пор пользуешься отцовскими духами?
*Vial en Brin — Горный Ветер.
