— Они и впрямь умеют понимать красоту, Эжен. Да, представления о ней в империи слишком торжественны и богоугодны, но ведь то страна-воин. Наш прекрасный Миллен никогда не знал больших войн и завоеваний. Гибель драконов и смута едва его не погубили, а империя чуть ли не каждый век возрождается из пепла. Сейчас над этими землями, слава небесам, царит мир. А где покой, там и желание созидать прекрасное. Я и впрямь смогла увлечь этим нескольких подруг, научить их ценить не только красоту внешнюю, но и внутреннюю чистоту. О, нам теперь есть чем заняться! Никогда ещё Белый Дворец не привечал так много поэтов, лицедеев, искусников. Помнишь, как отец давал им убежище во время Скоморошьего Бунта? Так и мы защищаем искусство от нападок, поддерживаем дарования деньгами. А сад, Эжен, сад! Едва ли не каждый месяц мы чем-нибудь да озадачиваем зодчих.
— Я вижу, ты счастлива. А как Тордэан, разделяет твои увлечения?
— Ещё бы! Представляешь он даже пробовал писать мне стихи, получилось так робко, нескладно, но очень мило, — в голосе Миоры звучала неподдельная нежность, однако продолжила она уже с грустью. — Но, понимаешь, всего этого чудовищно мало. Да, двор частью впитал милленское ученье о прекрасном, но не более. Увы, лишь малая часть поняла и разделила Драконий Путь. А за пределами Эзера? Эти Амония, Северный Шохей — там по-прежнему живут дикари, одержимые войнами. Не лучше и Санрес, извращённый влиянием степных разбойников и коварных торговцев Ольтрии. А в Роиан я бы и вовсе побоялась поехать, даже с охраной. Их города грязны, селяне живут в страшной нищете, которая нашим саабэ даже и не снилась. И пока я думаю, чем могла бы помочь, как исправить эту несправедливость, в самом Эзере поднимаются силы, что могут обрушить все мои достижения.
— Я немного не понимаю о чём ты? — в голосе Эжена прозвучали нотки волнения, ему с головой хватало и дрязг внутри Миллена, и ох как не хотелось, чтобы сестра впуталась во что-то подобное здесь.
— Я хочу тебе кое-что показать, тогда ты поймёшь меня, — сказала она, протягивая руку.
Они двинулись дальше по тенистой аллее. Когда же густые кроны наконец расступились, их взглядам предстало самое огромное дерево из тех, что встречались Эжену. Десять взрослых мужчин не смогли бы охватить его чёрный, как дёготь ствол, а верхушка почти равнялась по высоте Солнечной Башне. Причудливее же всего были листья, видом напоминавшие кленовые, но более длинные и ребристые по краям, и настолько прозрачные, что казались белыми.
Вьюрок увидел его махину, ещё только подъезжая к дворцу, но только вблизи смог по-настоящему оценить всё величие. Знакома лэнхаиру была и история древа, однако он хотел услышать, что расскажет сестра.
— Нэлькер — Небесная Слеза. Когда-то Бессмертный Царь, Ун-Азмат сажал такие каждую сотню лет в знак незыблемости своей власти. К тому дню, когда пал Ун-Акхор десять огромных древ украшали столицу. Лимэрион Великий приказал сжечь их, уничтожить саму память о прошлом. Однако прошли года, и семя нэлькера вновь возвратилось в эту землю. Империя заявила о себе, как о преемнице Ун-Акхора. Нет, не его жестоких нравов, но ни с чем несравнимого величия. Знаешь, как звали… правителя, сделавшего это?
— Фиеза, — Эжен ответил сестре такой же лукавой усмешкой, он понял к чему идёт дело, — Фиеза Мудрая.
— Я была уверена, что ты знаешь. Может, тебе известно и чем она знаменита?
— Хм… Императрица, властвовшая более полувека: два десятилетия, как жена Лимэриона II, ещё три — как вдова. Она калёным юсфитом подавила восстания в Амонии и Санресе. Присоединила к Алому Солнцу мершвельдские земли Лаэрин и Циондаль. Выиграла войну со Старой Ольтрией и две войны с Альхаром. Мощная была женщина. Только старость и тяжкая болезнь заставили её передать престол сыну.
— Да, ты прав, все эти войны — её слава и её совесть. Но она знаменита кое-чем ещё. Именно при ней империя достигла наивысшего со дня основания расцвета в торговле, искусствах и науках. Наконец научилась не только побеждать, но и убеждать. Именно Фиеза вернула под руку империи Роиан, разрешив тамошним князьям двоебожие. Именно она восстановила связи с Милленом, разорванные во время Междоусобицы. А побеждённый Альхар не стёрла в пыль, не обратила в его жителей в рабство, а протянула своему врагу руку дружбы, женив своего сына на его дочери. Да, ей тоже приходилось действовать жестоко, но она первая, увидела и другой путь. Поэтому у неё было полное право посадить этот нэлькер.
— Твой голос полон восхищения, сестра. Тебе хотелось бы быть на её месте.
