— Дерзайте на любое начинание, государь, я сохраню ваш Эзер.
— Воистину, нет цены вашей верности, Ксит! — рассмеялся император, назвав энхэта по имени, что означало высшую степень одобрения. — Я услышал мнение Совета. Теперь же я прошу слова у нашего гостя, Лазурного Князя Миллена. Каков будет ваше мнение, энкеро?
В первое мгновение Эжен растерялся. Всё это время он внимательно слушал советников, обдумывал сказанное ими, сопоставлял с собственными взглядами, строил предположения о будущем, и как-то совершенно забыл, что приглашён не в качестве зрителя. Впрочем, он быстро собрался с мыслями: если уж назвали князем, нужно ответить соответствующе.
— От имени народа страны Небесного Дракона, я Эжен де Итель, Лазурный Князь Миллена, напоминаю о своей верности союзному долгу. В случае нового вторжения, войны или Священного Похода я обещаю лично привести десять тысяч воинов Бэльхаир — нового княжеского войска.
Главные слова прозвучали. Он долго обдумывал это решение. Раздирался между нежеланием начинать правление с войны и пониманием того, что это едва ли не лучший способ сплотить страну и проверить в деле новое войско. Кроме того, империя должна быть уверенна в обязательствах Миллена.
— У меня не было и тени сомнения, энкеро, — Тордэан позволил себе мимолётную дружескую улыбку. — В свою очередь и империя напоминает о своей верности союзу. И если Миллен подвергнется нападению, то воины Алого Солнца, не раздумывая встанут на его защиту. — Он на несколько мгновений замолчал, после чего вновь обратился к Совету. — Я благодарю вас за откровенность и мудрость. Однако, на сегодня Seliri — не единственная наша забота. Я говорю об Альхаре. Меня всё более беспокоят вести с юга, мало того, что Старая и Новая Ольтрия опять начали воевать, чем испортили нам всю торговлю, так и султан Азиз опять перекрыл границу. В письме Улладжар рассыпается в любезностях, а свой поступок объясняет обычной проверкой и необходимостью уничтожить запрещённый к ввозу товар. Но что там происходит на самом деле… О, эти энфиты себе на уме, конечно, могущественные маги! Но без торговли с нами их города давно пришли бы в упадок. Мне казалось, что при новом султане они наконец поняли пагубность обособления от мира, однако они снова берутся за старое. Теперь я не уверен даже, что смогу рассчитывать на их верность в случае войны. Опять же, эти жрецы Раукар тоже были альхарцами… Да, изгнанниками, слугами поверженного Хусаина, но всё равно — одна кровь. В конце концов, именно Азиз в своё время отпустил их, а не казнил. Значит, вина за Мирьех косвенно лежит и на нём. Мэйниры, мне бы не хотелось раздора ещё и с Альхаром, но союзнику необходимо напомнить о долге. Что предложите вы?
На этот раз он ни к кому не обращался напрямую, и Совет притих, размышляя, в воцарившейся тишине было слышно, как скрипит по бумаге палочка-чиэ в руках писаря.
— Эта задача не кажется мне сложной, государь, — как не странно первым взял слово Вьюрок. — Что бы о себе эти маги не думали, они всё-таки люди с вполне человеческими слабостями и желаниями, а значит, у каждого их поступка есть причина, и если они решатся на предательство, то лишь в том случае, когда оно будет полностью оправдано. Сейчас явно не это время. От династии Хусаинов энфитам досталось тяжёлое наследство, нынешний Альхар не выдержит ни войны, ни торгового противостояния с империей. Однако нужно убедиться, что он не попробует начать такое противостояние впредь. Было бы неплохо привлечь энфитов к союзу против Раукар в возможном Священном Походе. Однако маги Альхара очень себялюбивы, поэтому нужно заставить энфитов поверить, что они, помогая империи, в первую очередь делают лучше для самих себя. Например, известно, что магов более всего манят знания, и редкий альхарец устоит пред искушением познать тайны Бездны.
— Не слишком ли много чести этим безбожникам, энкеро? — напрямую спросил у де Ителя Аврентий. — Азиз должен быть благодарен империи, что мы простили ему деяния предшественника.
— Возражаю! — Поднялся со своего места Грикул Линн, и, внимательно глядя на Вьюрка, произнёс. — Между Эзером и Атор-Хотэ был подписан союзный договор, империя не может действовать в нарушение него. Если союзник показывает заблуждение, то… необходимо вразумить его. Мягко. Князь прав: стоит учитывать, с кем мы имеем дело.
Эжен слушал речь Линна, всё более убеждаясь, что страхи Миоры не были напрасными: этот человек обладал воистину поражающей способностью перестраивать всё вокруг на свой лад, так и сейчас, ухватившись за предложение де Ителя, он выдал на-гора готовое решение:
