Дий осторожно поддел ложечкой кусочек мяса, густо сдобренный неясного происхождения приправой, тщательно прожевав, удовлетворённо кивнул и принялся за следующий. Кейнис был куда менее сдержан, он буквально набросился на угощение, а ложка в его руках порхала не хуже меча. Даже чародей и тот еле за ним поспевал. Самильк оказался просто прекрасен, мясо таяло во рту, а приправа придавала ему особый изыскано-пряный вкус.
— Эх, кьёра бы сейчас, — мечтательно протянул посол, всё-таки расслабившийся под действием чародейского кушанья. Ведунский напиток, приготовляемый из трав, известных одним только обберитам, обладал приятным ненавязчивым вкусом и удивительной способностью прояснять мысли.
Над лагерем прозвучал зычный голос первого помощника, приказывающий сниматься. И вскоре их небольшой, но бравый отряд опять шёл по безлюдной пустыне, не оставляя за собой ничего кроме следов, быстро заметаемых песком.
— Давай-ка ещё раз, парень, и помедленнее: кто ты есть такой? — ворчливо спросил неожиданного гостя Бринот, почёсывая затылок.
— Жером… — неуверенно ответил тот и добавил, вспоминая договорённость с Геррертом: — Я оруженосец фаира Шейрона, он прислал меня в Бринадаль с поручением.
— Хм… и с каким?
— Вот, — юноша протянул старому рыцарю свиток, перевязанный красной лентой. Фаир Бертил, развернув послание, прочёл, узнавая размашистый почерк бывшего подопечного:
— Принять со всей любезностью… Посмотреть, чего стоит на деле… — выцепил он показавшиеся ему самыми важными слова. — Ну здравствуй, оруженосец! И не стой столбом, поворотись, дай посмотреть, что за чудо откопал этот олух Геррерт!
Жером безропотно повиновался, внутренне немало удивившись выражениям, которые допускал Бринот. Тот в свою очередь, оглядев паренька, заключил:
— Бывало и хуже. Шейрон-то, конечно, поздоровее был, когда мне его определили и лицо у него не такое глупое. Хотя на всё милость Каинен, может, и выйдет из тебя толк!
— Б-благодарю… на д-добром слове! Я обещаю, что не подведу фаира Шейрона и буду ему надёжным подспорьем, пока сам не п-получу рыцарский титул! — торжественно поклялся оруженосец, чуть заикаясь.
— Ну, до этого дожить надо. Где, кстати, сам Геррерт?
— В храме, фаир. Он сказал, что ему нужно кое с кем повидаться.
— Meala, ortum! — Шейрон, спешившись, бодро приветствовал старшего жреца.
— Asi dem! — откликнулся тот, улыбаясь. — Рад видеть тебя, рыцарь. Уже дал имя своему лимэрто?
— Да, Облачный. По мне, так лучше не придумаешь!
— Может быть… Что привело тебя в храм? Если ты хотел помолиться, то уже опоздал. Утренняя давно закончилась, а до полуденной ещё больше часа.
— Я хотел бы увидеть ксэттум Эли. Это возможно?
— Я был уверен, что ты захочешь её навестить. Ступай, друг мой, ты найдёшь её в лекарской.
Шейрон горячо поблагодарил Инарэона, а тот в лишь смиренно поклонился, пряча руки в широких красных рукавах. Геррерт прошёл по садовой тропинке среди благоухающих цветов и направился к воротам, ведущим во внутренние покои храма, те оказались открыты, как и всегда. Рыцарь чуть замедлил шаг, припоминая где именно находится лекарская.
«Кажется, Эли говорила, что в западном крыле… или всё-таки в восточном?! Нет-нет, западное, определённо западное…».
Длинный коридор, освещённый солнечными лучами, пробивающимися сквозь цветные оконца; в конце ещё одна одинокая дверь. Приблизившись к ней, Шейрон ощутил запах цветущей акации, и сразу же вспомнил о первой встрече с маленькой жрицей.
Отворив дверь, он увидел её. Геррерту повезло — Эли была одна. Она сидела у окна, задумчиво глядя вдаль. Жрица не обернулась, решив, возможно, что возвратилась одна из служительниц.
Рыцарь остановился в нерешительности, внезапно смущённый мыслями, пришедшими в голову. Шейрону почему-то вспомнилась лаир Омалэ. Что было бы подчинись он тогда отцовской воле? Сидел бы, наверное, в старом замке хентского ксэхэта. Смотрел как потрескивают в очаге дрова, гладил по загривку большую остромордую собаку; на ковре бы резвились дети и рядом тоскливо вздыхала жена, надменная и черноволосая…Ну нет! От такой жизни и повеситься недолго! Гордячка Омалэ — вовсе не та прекрасная дева, к которой ему хотелось бы вернуться с турнира или войны.
А Эли? Красивая, скромная, заботливая… И ведь она жрица — не простолюдинка. Что за глупости?!
Словно услышав его размышления, служительница обернулась. На мгновение растерявшись, она улыбнулась приветливо и ясно:
— Фаир Шейрон, вы пришли меня навестить? Спасибо, — девушка поднялась, расправляя платье. Скромная радость на её лице сменилось тревогой. — Но что с вашей раной?! Ох, я ведь не дала вам мазь…
— Да вздор, — отмахнулся Геррерт, но чуть смутившись, добавил: — Так ведь не болит.
Но лекарский запал Эли уже не поддавался тушению:
— Ничего не знаю! — отрезала она. — Садитесь! Сейчас я обработаю вашу голову.
